Сидит за письменным столом, ноги под себя поджала, на голове ядерное бедствие, в которое зачем-то сунули карандаш, и он удерживал ее наэлектризованное сумасшествие от того чтобы полностью не закрыло тонкое треугольное лицо. Репетитор, грузная пожилая женщина, ходит возле доски, что-то пишет мелом. Пока она стоит спиной мелкое исчадие ада рисует ее в своей тетради в виде свиньи с указкой в копытах. Сосредоточенно так рисует, прикусив маленький язычок. Но хотя бы уже сидит за столом и что-то делает. Первый месяц от нее учителя убегали в слезах и истово крестились. Да что учителя у меня три охранника попросили их рассчитать.
Но была одна интересная особая примета из-за которой я и решил оставить девчонку при себе — две маленькие родинки на плече. Они были у дочери Назаровых и на фотографии, которая сохранилась у моей жены и у этой бестии.
Правильно она сказала я оставил ее при себе вовсе не из благих намерений. Половина всего моего состояния принадлежала Сергею и с хорошим и умным адвокатом это можно было доказать. Конечно для этого надо вырасти и выжить, чтобы найти такого адвоката… но зачем мне так рисковать если я могу контролировать все сам. Тем более если девчонка будет трепаться на каждом углу чья она дочь всегда найдется умник с железными яйцами, который решит иметь против меня козырь в рукаве. Мне слишком трудно досталась моя империя, чтобы я позволил кому-то иметь хотя бы малейшую лазейку.
Репетитор повернулась и Лиса тут же положила ручку, внимательно посмотрела на преподавательницу и что-то сказала. Вначале я подумал, что она ответила на какой-то вопрос, но потом увидел, как женщина идет к столу и берет из рук маленькой дряни тетрадь, открывает и…
Я понимаю, что мне надо искать другого репетитора по английскому. Когда преподавательница выскочила из комнаты, исчадие ада вздернуло физиономию и показало камерам средний палец. Вот жеж сучка малолетняя.










