Ничья его девочка

Барский не мешал есть, он потягивал виски или что там у него было в бокале, медленно выпускал дым и пристально на меня смотрел… Но мне было плевать пусть хоть в микроскоп меня разглядывает я жрать хочу. И так вкусно я никогда в жизни не ела. Когда почти доела и спагетти не наматывались на вилку, я помогла себе руками и тут же посмотрела на Барина. Сидит смотрит, подперев голову рукой… теперь я напоминала себе обезьянку, которую покормили и наблюдали с любопытством на ее гримасы и поведение. Я облизала пальцы, и он опять противно поднял бровь, я тут же перестала это делать и нашла взглядом салфетку.

Ужасно хотелось вылизать тарелку. Так хотелось, что скулы сводило. Но этого сделать я уже не посмела. Пусть не думает, что я совсем некультурная.

Скомандовал, когда я доела и я тут же растерялась… но потом быстро собралась и принялась рассказывать про свои злоключения после того как он меня вышвырнул на площади. Барский слушал внимательно и не мешал… только пальцем слегка постукивал по столу. Когда я закончила он осушил остатки жидкости в своем бокале и поставил его на стол.

— Я кажется просил не лгать, — тихо и вкрадчиво сказал он, глядя мне прямо в глаза и у меня по телу прошлась волна ужаса… почему-то вот таким спокойным он пугал меня намного больше.

— Лжешь! Кто твой сутенер и как он вышел на меня?

Светло-голубые глаза загипнотизировали и заставили поежиться в них не осталось ничего человеческого, они сковали меня холодом, и я не могла даже пошевелиться. Кажется, сейчас оскалится и в глотку вцепится.

— Нет у меня никаких сутенеров! Не знаю с кем вы там привыкли общаться, но я не такая как ваши девки, которых вам сюда возят. Вы ж вроде женаты, не?

Глаза сверкнули недобрым огнем, и я вдруг пожалела, что настолько нагло с ним разговариваю.

Мы одни в этом номере, и он меня размажет по стенке как как слепого котенка. Зря я борзею.

— Я не спрашивал какая ты, я спросил кто твой сутенер и что ему от меня нужно… сколько и зачем тебе заплатили в первый раз за твою сказку и зачем подсунули во второй?

Я и боялась его и злилась одновременно. Пусть не называет смерть моих родителей сказкой! Совсем глаза мне замылил ванной своей и ужином! Пусть не думают, что все его боятся!

— Сказки вы рассказываете вашим избирателям, а я правду сказала про родителей и в остальном тоже правду! А вам эта правда не нравится!

Это было неожиданно, но уже через какую-то секунду я лежала лицом на столешнице и размахивала руками, как неуклюжий краб.

— Послушай меня, девочка, я очень занятой человек и мне некогда тебя тут ужинами кормить и слушать твой очередной бред. Поэтому ты либо мне правду говоришь, либо я тебе пальцы поотрезаю.

— Я орать буду! — вдавил меня сильнее в столешницу, так что показалось башка как орех лопнет.

— Ори.