Ничья его девочка

Посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Расплатишься с Лялькой и с Пупсом за ночлежку и можешь валить на хер. Поняла?

Ничего я не поняла, я лихорадочно оглядывалась по сторонам, то на одного смотрела, то на другого.

— Мне пятнадцать всего.

Он исподлобья на белобрысую зыркнул.

— Я ее так размалюю, что на все двадцать потянет. Таблеточку ей дадим и все будет ништяк. Поехали. Пупсик будет рад.

— Ну ты и сука, Валька. — сказала вторая темноволосая и сплюнула жвачку себе под ноги.

— Че я сука? Кручусь как могу.

— Она ж реьенок совсем.

— Я тоже ребенком была, когда меня отчим натягивал, а мамаша водяру глушила в соседней комнате и ниче пережила.

А этой еще и денег дадут.

В эту секунду я дернулась в руках Квадратного, пнула его локтем в живот и заорала что есть мочи:

И тут же почувствовала удар в солнечное сплетение, присела на колени пытаясь отдышаться.

— В следующий раз заорешь ножичком разукрашу и в речку брошу. Как думаешь, когда найдут опознают?

Подхватил за волосы и рывком на ноги поставил.

— Выбирай или отработаешь, или сейчас тебя прямо здесь разложим, а потом на корм рыбам или под рельсы.

— Отработаю, — всхлипнула я, — отпустииии.

Отшвырнул меня от себя, и вторая девка меня за талию обняла, помогая подняться и повела к машине.

— Ты Лехану не огрызайся… он чокнутый прирезать может. Отработаешь и пойдёшь себе… а может у нас останешься. Пупс своих не обижает. И пожрать будет и где переночевать, а еще … порошочек, таблеточки ну сама понимаешь все для настроения.

Нет, я не понимала. У меня впервые от страха по щекам слезы катились.

Они наряжали меня, как рождественскую елку, а я думала о том, что скорее перегрызу глотку тому уроду, что меня собрался купить, чем позволю себя тронуть.

Надо было в участок ехать. Лучше в колонию, чем под какого-то ублюдка в пятнадцать лет и за деньги. Нет, я не была романтичной. Во мне вообще романтика отсутствовала напрочь, но я не собиралась себя продавать. Лучше жрать баланду, чем раздвигать ноги, как эти шлюхи. Я другой жизни хочу. Я клялась себе, что выгрызу ее эту другую жизнь, мне не будут делать аборты как тем дурам, что искали себе домашних мальчиков и надеялись, что их приютит какой-то богатенький Буратино. Да, мы в пятнадцать и не такое видели и знали. Я тоже видела. Улица многое показывает и учит. Мы все это лет с десяти знаем, а то и раньше. Знаем, как можно быстро денег заработать помимо воровства. Только за воровство больше уважали, а к шлюшкам плохо относились могли избить и забрать все особенно если не делилась натраханным.

Пока белобрысая закрашивала синяк у меня на лице я смотрела в зеркало и кусала щеку изнутри сильно кусала, до крови. Ничего дайте мне только выйти отсюда. Когда-нибудь я вас сучек найду и патлы вам повыдираю.

— Ну вот. Похожа на человека.