Неужели снова ты?!

Дима пожал плечами:

— Ничего особенного, — действительно! Не удержалась и закатила глаза:

— Дим, хорошо, спрошу прямо: что ты сделал с проектом?

— Давай не будем об этом сейчас, пожалуйста. — между бровей снова пролегла глубокая морщина. — Скажу одно, я отказался от заключения договора.

— Почему? Столько времени, сил… — я не могла пробиться сквозь выстроенную им стену.

— Ешь, пожалуйста. — кивнул он на мою тарелку.

— Вообще это несправедливо. Ты, когда хочешь что-то узнать, душу из меня способен вытрясти. А сам молчишь. — возразила я.

— Ты неисправима. — Дима потёр лоб. — Злат, этот проект потребовал моего личного присутствия, на то время, пока ты в больнице. Я должен был проводить все свое время не с тобой, а с ними. На следующей неделе нужно было ехать в Анкару. Скорее всего на пол месяца, не меньше. Это был идиотский выбор, но вовсе не сложный. Скажи, как я мог уехать, когда ты в плохом физическом состоянии, не хочешь меня видеть, морально подавлена и неизвестно что думаешь? Ты мне предлагаешь бросить все, в буквальном смысле все и уехать работать? Да к черту такую работу, если ради нее нужно жертвовать тобой!

— Именно поэтому ты напился и разгромил квартиру? — подняла бровь я.

— А еще говорят, что девочки сплетницы. — цокнул языком. — Я не знал, что мне делать с тобой. В конце концов, в квартире давно было пора поменять некоторую мебель.

— Жалеешь? — положила руку ему на колено.

— По-моему, жалеешь тут только ты, родная. Ешь. — повторил для непонятливых. После того, как с завтраком и процедурами было покончено, Дима снова заговорил:

— Теперь нам нужно кое-что обсудить. — я нахмурилась и непонимающе уставилась на него. — Как только ты выписываешься, сразу переезжаешь ко мне. Заедем к тебе, заберём вещи и все. Это первое. Второе, — он взял меня за руку и переплел пальцы, — ты уволена.

— Что? — попыталась вырвать кисть, но мне не дали, накрыв её своей второй лапищей.

— Дослушай, — проурчал на ухо, — если захочешь, ты вернёшься, когда закончишь институт. Для тебя я всегда найду место. Не захочешь работать у меня — пожалуйста. Не захочешь работать вообще — совсем замечательно. Но только после окончания учебы. Тебе надо цвести и пахнуть, а не разрываться между и тем, и другим, когда в этом нет абсолютно никакой необходимости.

Мне оставалось лишь разозлённо пыхтеть. Снова он все решил за меня, даже не спросил.

— А если я скажу «нет»?

— Не скажешь, — показал язык, — потому что я твой начальник, и я тебя увольняю.

— Я могу найти другую работу.

— А вот тут уже подключаюсь я в своём другом амплуа: как твой мужчина, я запрещаю тебе искать работу в течение учебного года, потому что я «тиран и деспот».

— Весьма интересная позиция, господин Гордеев.