Неужели снова ты?!

Лесополоса, возле которой мы проезжали во время моего «приступа дури» сильно облегчала мне жизнь. Все же делать свои дела проще на безлюдной обочине, чем на тротуаре в центре Москвы.

Максимально быстро, насколько это было возможно в условиях траффика, Дима перестроился в крайний ряд и встал на обочине. Я же со скоростью света выбежала из машины.

И даже в этот момент он держал мне волосы, а потом дал бутылку воды и салфетки. Чувства разрывали меня изнутри, тошнота подкатывала снова и снова, но на мое счастье, желудок уже был полностью пуст.

Руки безумно тряслись, я ощущала себя просто отвратительно. И резко стало легче, когда на плече я почувствовала руку Димы. Моего Димы.

— Пойдем посидим сзади. — мягко проговорил он. От бархата в его голосе все внутри снова перевернулось.

Он сел на заднее сидение и посадил меня на колени, лицом к себе. Я уткнулась ему в плечо и глубоко вдохнула свой любимый запах. Он успокаивал. Мне придется объясниться. Пора поступать как адекватный взрослый человек. Ну хотя бы попытаться.

— Малыш, что случилось? Тебя укачало? — с неподдельной заботой в голосе спросил Дима.

— Нет. — я помотала головой и кашлянула.

— Мы опоздаем на работу. — тихо пробормотала.

— Боже, Злат, сейчас это не имеет ровным счетом никакого значения. — провел большим пальцем по щеке, а спустя несколько мгновений продолжил, — Так почему тебе стало плохо?

— Я перенервничала. — я не узнавала свой голос. Будто кто-то другой говорит, а я стою и наблюдаю со стороны.

— Почему ты перенервничала? — продолжил неспешно вытягивать из меня информацию.

— Я вспоминала, как я…а ты…а я… — голос охрип и срывался. Я толком не могла ничего сказать, потому что боялась снова спровоцировать приступ. Снова вдохнула его аромат.

— Ты был так заботлив ко мне, а я… а ты… а я… — продолжала я нести несвязное «одно и то же». — Дима в сотый раз стал стирать мои слезы, и тревога в его глазах отразилась в моем сердце сильным уколом, что привело к новому выплеску слез.

— Дим, — протянула я и всхлипнула.

— Да, моя зайка. — он был таким осторожным в этот момент.

— Прости меня. — окончательно сорвалась я. Вжималась в него словно сумасшедшая, намочила пиджак, рубашку слезами, шею испачкала тушью.

— Т-ш-ш. — продолжал он. Боже! Какая я истеричка. Как меня вообще земля-то еще не скинула?! Мысленно надавала себе отрезвляющих лещей. Прекращай ныть, Зарецкая! От тебя и так одни неприятности.

— Прости меня, солнышко. — взял мое лицо в руки и уверенно посмотрел, будто обволакивая коконом спокойствия. — Не за это, — огладил попу, — а за то, что был груб и испугал.

У меня снова все перевернулось. Почему он такой? Такой… Слов подобрать невозможно, от того насколько этот человек важен для меня.

— Ну не реви, я же люблю тебя, дуреха.