Неужели снова ты?!

 — А я не потерплю этого придурка рядом с тобой.

— Стоп! Отмотали назад и напомнили в темпе, с чего ты решил, что я твоя. С чего ты взял, что имеешь право решать, с кем мне общаться?

— Отвечаю на первый вопрос: я так решил, потому что я так хочу. Ты против быть со мной?

— Ложь. — потерся носом о мою щеку. — Раз с первым вопросом мы разобрались, решаем второй. Я собственник, и я не допущу, чтобы какое-то недоразумение писало моей женщине, что скучает по ней. — Потрошителя перекосило. — Поэтому есть два варианта: либо ты сама делаешь так, что вы перестаете общаться, либо это делаю я и прямо сейчас.

— Ты не будешь ему звонить, отдай телефон.

— Только если это сделаешь ты.

— Я не буду ему звонить. Вернется из Волгограда, тогда и поговорю с ним.

— Чудесно, а все эти дни он будет слать тебе сообщения. Ждем того, что к концу недели он отправит тебе фотку своего члена?! — упрямый болван.

— Ты начинаешь ревновать к несуществующей фотографии его члена, потому что боишься, что его больше, а у самого маленький? — задала я вопрос и стала наслаждаться разъяренным лицом Потрошителя.

Думала, он продолжит перепалку, но Дима как обычно поступил по-своему. Набрал номер Вадима с моего телефона и поднес телефон к уху, неотрывно следя взглядом за моим возмущением:

— Доброй ночи, Вадим. Красавица соскучилась.

— Дмитрий Александрович? — донеслось по ту сторону динамика.

— Он самый, только еще не решил в каком статусе тебе звоню: как начальник или как парень красавицы. Как Волгоград?

— Хорошо. — парень нервно кашлянул.

— Замечательно. Надеюсь, ты уже понял, что этот номер стоит забыть? — опять этот леденящий тон голоса. Малодушно порадовалась, что не по отношению ко мне.

— Чудесно. Всего хорошего. — отключился и продолжил копаться в телефоне.

— Ты переходишь все границы! Что, по всем контактам пошаришься?

— Не надо придумывать то, чего нет. Просто удаляю контакт и переписку с Вадиком.

— оскалилось чудовище.

— Иди нахер, придурок. И не забудь захватить своё самомнение. — я заползла под одеяло, легла на живот и закрыла глаза.

— Успокоилась? — через несколько минут поинтересовался Гордеев и откинул с меня одеяло.

— Убери свои лапы! — прошипела в подушку.

— Только после того, как закончу. — Ну вот, теперь не только на Вадиме испытали способности голоса Потрошителя.

Дима задрал мою футболку и повторно намазал спину, бок и ноги. Потом подул, чтобы быстрее впиталось. Было в этом жесте что-то такое, интимное что ли, что мое тело не выдержало и покрылось мурашками.

— Отдыхай, — вернул одеяло на место и зарылся носом в волосы, — я приду через несколько минут.

Я была готова вырубиться даже при свете ровно до того момента, как после возвращения Димы не услышала лязг пряжки ремня.