Непобедимая и легендарная

Ожесточение сражения с каждым часом нарастало. С обеих сторон к Парижу подходили свежие войска только лишь для того, чтобы через несколько часов погибнуть в кровавой мясорубке городского Вердена, по сравнению с которой померкла недавняя битва за Амьен.

Кстати, маршалу Фошу категорически не хватало сгоревших там резервов, и теперь в бой приходилось бросать колониальный сброд, вроде спешно сформированной и отправленной во Францию Сайгонской пехотной дивизии, или формирований, состоящих из жителей африканских колоний, в которых должности офицеров-французов начинались с командиров батальонов и выше, а ниже, на ротных и взводных должностях, находились сенегальцы, мавританцы, габонцы, конголезцы и гвинейцы.

Над мирным французским населением такие «защитники» издевались ничуть не меньше баварских гренадер, и французские военно-полевые суды не успевали штамповать смертные приговоры, тут же заменяя их отправкой в штрафные части, которые использовались для самоубийственных атак на германские пулеметы.

По сравнению с африканцами, алжирские и тунисские колониальные части выглядели идеальными воинскими формированиями – с поля боя не бежали, а в рукопашной, буде такая случалась, резались с немцами насмерть, до последней капли крови, не уступая им ни шага.

В силу этого германские солдаты уже научились в полной мере уважать боевой клич «Аллах акбар», противопоставляя диким арабам прекрасную выучку, стойкость и высокую огневую мощь.

Имея некоторое преимущество в численности и качестве личного состава, германское командование постоянными атаками продолжало расширять занятую ими территорию в Париже. Но стоили эти действия так дорого, что даже самые хладнокровные немецкие генералы хватались за голову.

Разрушенный, дымящийся развалинами город, ежедневно избиваемый огнем тяжелой артиллерии и налетами авиации, оказался слишком большим куском, который застрял в глотке германской армии, да так, что ни туда и ни сюда.

Свежие части сгорали в парижской мясорубке за несколько дней, и при этом у германского командования не было своего Сенегала, Сайгона или Камеруна, чтобы гнать на фронт полки колониального пушечного мяса. Вместо этого генерал от инфантерии Эрих фон Фалькенхайн бросил в пекло Парижского сражения интернированный по просьбе советского правительства Польский легион Пилсудского, «усиленный» освобожденными из германских тюрем уголовниками, а также западно-украинский сичевой националистический сброд, подперев все это воинство с тыла германскими пулеметами.

Пока же сражающиеся в Париже немецкие войска еще поддерживала та мысль, что еще один решительный натиск, еще одно, последнее усилие, и они выбьют лягушатников из их столицы.