Непобедимая и легендарная

– Ах, даже так, – хмыкнул Пилкин, – ну что ж, посмотрим…

– Филипп Кузьмич, – обратился Османов к войсковому старшине Миронову, – пленных быстро допросить и… Ну, в общем, вы понимаете. Такой сволочи нет места на земле – только под землей. Комиссар, как я понимаю, возражать не будет.

– Не буду, – угрюмо сказал Железняков, – такие только позорят революцию. Их даже три раза подряд мало расстрелять.

Допрос пленных, как и предполагал Османов, ничего не дал. «Братишки» ничего толком не знали. К тому же они, оправившись от испуга, сыпали матерными угрозами и проклятьями в адрес тех, кто их взял в плен.

Правда, стараниями майора Османова удалось выудить у двух наиболее трезвых пленных несколько фамилий и партийных кличек, которые потом могли бы пригодиться Миронову в его работе на Дону. Но до этого еще было далеко.

– Товарищи, – сказал Османов, собрав небольшое совещание в штабном вагоне, – на день-два мы тут задержимся. Необходимо прощупать обстановку на Чонгаре и по возможности раздобыть «языка». Этим делом разведка займется сегодня ночью. А пока приказываю выставить караулы и всем отдыхать.

День сегодня был тяжелый. На этом всё.

Здание в Кишиневе на улице Садовой, дом 111 много раз за свою не такую уж большую историю меняло свое назначение и хозяев. Первоначально, еще в 1902 году, задуманное как дом княгини Вяземской, в 1905 году оно было передано для размещения третьей городской гимназии. А после начала Первой мировой войны в нем размещался военный госпиталь. С осени 1917 года именно здесь обосновался Бессарабский Совет края – по-молдавски «Сфатул Церий», являвшийся уродливым детищем февральской буржуазно-либеральной смуты.

С первых же дней своего существования это националистическое в своей сущности собрание взяло курс на отрыв Бессарабии от России и присоединение ее к Румынскому королевству.

Противостоящие националистам большевистские Советы были в Бессарабии слабы, дезорганизованны и парализованы склоками между сторонниками линии Сталина, взявшими курс на построение унитарного социалистического государства в границах Российской империи, и их противниками, которые, как и покойный Лев Давидович Троцкий, считали, что «больше республик хороших и разных, главное – нарезать Россию на как можно мелкие кусочки».

Но ни румынские националисты-унионисты, ни их местные противники не были основными действующими лицами в борьбе за власть в Бессарабии. На Румынском фронте подходило к концу разоружение и интернирование частей русской армии. И теперь румынская армия по команде королевского правительства в Яссах приступила к осторожному прощупыванию границ бывшей Российской империи. Правда, не все у мамалыжников шло легко и просто.