Если они сорганизуются, выдвинут нового лидера, наладят связи с Антантой и создадут подпольную диверсионную сеть, то жизнь на территориях, где оперируют их банды, быстро превратится в ад. И еще – работать против пилсудчиков надо вместе с немцами.
Заметив недоуменный взгляд Дзержинского, я кивнул ему и повторил:
– Да-да, именно с немцами. Ведь оставляя им территорию бывших Привислинских губерний, мы преднамеренно оставили и нашу головную боль. И теперь немцам от польских диверсантов достанется не меньше, чем нам, а может, и больше. Да, в Белоруссии и Виленской губернии польских националистов тоже хватает.
– Вы имеете в виду аферу с польской армией, которую Пилсудский пообещал создать генералу Людендорфу? – спросил Дзержинский. – Так ведь этот генерал вместе с фельдмаршалом Гинденбургом погиб под Ригой.
– Да, ему повезло, – подтвердил я. – В противном случае его судили бы военно-полевым судом за измену и повесили. В том числе и за то, что он помог Пилсудскому стать военным лидером польских националистов. А ведь Людендорфа предупреждали генерал Эрик фон Фалькенхайн, австрийский фельдмаршал Конрад фон Гетцендорф и генерал Макс Гофман.
Дзержинский улыбнулся.
– Вместо 800 тысяч их явилось на призывной пункт 1373, из которых годных для военной службы оказалось 697. Людендорф, поняв, что Пилсудский его обманул, пришел в ярость. Как старый и опытный воин мог рассчитывать на то, что после двух с половиной лет войны, при всеобщей усталости даже в Германии, во Франции, в Англии, Польша даст ему, для сомнительных государственных выгод, сотни тысяч новых солдат? Германское командование приписало неуспех своего дела агитации Пилсудского и интригам его агентов.
Я тоже улыбнулся. Пилсудский был опытным обманщиком. В свое время он весьма достоверно изображал психбольного, сидя в тюрьме в Варшаве. Он сумел обмануть даже врачей-психиатров, которые признали пана Юзефа невменяемым.










