Непобедимая и легендарная

Возможно, что на нем сказалось влияние супруги, королевы Мод, отец которой – покойный английский король Эдуард Седьмой. При встрече с нашим представителем король с возмущением заявил, что он отказывается от звания германского адмирала. Впрочем, на этом все его враждебные акции закончились. Мы обещали королю Хокону сохранить за ним трон, все почести и привилегии, а он, в свою очередь, обещал не допускать каких-либо враждебных действий в отношении Германской империи. Мы воспользовались и другим советом фрау Антоновой. Редакторы и издатели крупнейших норвежских газет получили от нас щедрые субсидии, после чего в них в большом количестве появились материалы об общности германских народов – немцев и норвежцев – и противостоянии их загнивающей и разлагающейся англо-саксонской цивилизации.

Известный норвежский литератор Кнут Гамсун написал и опубликовал несколько блестящих статей, в которых он призвал соотечественников вместе с немцами встать на защиту традиционных христианских ценностей.

– И это дало хоть какой-то результат? – кайзер Вильгельм с интересом посмотрел на своего канцлера.

– Дало, и еще какой! – Тирпиц хитро улыбнулся заинтригованному кайзеру. – Вместо того чтобы публично выказывать нам свою неприязнь, молодые норвежцы стали записываться в легион «Викинг» – добровольческий батальон – возможно, что он вырастет до полка, – чтобы на Западном фронте сразиться с войсками Антанты.

– Альфред, да это просто здорово! – в восторге крикнул кайзер. – Я считаю, что фрау полковник достойна самой высокой награды! Передай ей, что я буду счастлив – именно счастлив, так и передай – лично вручить ей орден Черного орла – высшей награды Германской империи.

Можешь идти, мой дорогой Альфред, я знаю, что у тебя много работы. Но сегодня ты меня порадовал – а в последнее время у меня не так часто бывают дни, когда я искренне радуюсь происходящему…

Для первого полета выдался просто замечательный день. К полудню облака, с самого утра осаждавшие Северную Пальмиру, разошлись, открыв взору бледную голубизну неба, а яркое весеннее солнце наконец-то бросило свой взор на промокшую землю, на которой кое-где остались еще съежившиеся и почерневшие сугробы.

Летное поле, всю зиму старательно очищавшееся от снега, уже просохло.

Сикорский вздохнул. Самолет, который рабочие выкатывали из предназначенного для «муромцев» большого ангара на дальнем конце аэродрома, выглядел для этого времени как-то чужеродно и футуристично. Во-первых, это был моноплан. Во-вторых, он был трехмоторным. В-третьих, его гладкие зализанные формы были не похожи на угловатые и неуклюжие силуэты нынешних бомбовозов.