Непобедимая и легендарная

Пусть гребут, к утру, если им повезет, они доберутся до берега. А если не повезет… Тут, как любят говорить сами турки, «кысмет» («судьба»).

В Севастополе, как оказалось, их уже ждали. Узнав о предстоящем визите бывших врагов, контр-адмирал Немитц на всякий случай приказал привести боевые корабли в полную боевую готовность и поднять по тревоге расчеты орудий береговых батарей. Лишь бы только никто сдуру не пальнул по немцам – товарищ Сталин за такое по головке не погладит. Вопрос этот политический, с намеком на далеко идущие планы. И тому, кто их сорвет, жизнь медом не покажется.

С другой стороны, не приводить флот и батареи в полную боевую готовность было бы преступной небрежностью, на которую обрусевший потомок германских рыцарей фон Биберштейнов был просто органически неспособен.

Но вот время ожидания подошло к концу. Где-то вдали, там, где на горизонте серо-стальное море соединяется с такого же оттенка небом, показались дымы двух больших кораблей. Подняв к глазам бинокль, контр-адмирал Немитц начал внимательно всматриваться в горизонт.

– Они, Александр Васильевич? – спросил у него стоящий рядом Османов.

– Они, Мехмед Ибрагимович, – не отрываясь от наблюдения, ответил Немитц. – Теперь подождем еще немного и посмотрим, с чем они к нам пожаловали?

– Товарищ контр-адмирал, – доложил стоящий рядом с ними сигнальщик, – на мачтах кораблей нет турецких флагов. Они несут флаги военно-морского флота Германской империи…

В ответ на это сообщение Немитц только удовлетворенно хмыкнул, поняв, что адмирал Ребер-Пашвиц выполнил все инструкции Берлина и вышел из подчинения турецкому султану. И сигнальщик, молодец, сказал все предельно точно.

И дело тут не только в его особой зоркости, хотя, конечно, и она тоже сыграла свою роль, но и в том, что ярко-красный турецкий флаг был бы хорошо заметен на фоне серого неба и моря. Бело-черный же штандарт Хохзеефлотте куда как менее заметен, и при плохой освещенности, как сейчас, разглядеть его можно будет только со значительно меньшей дистанции.

Примерно час спустя оба немецких корабля сбавили ход и флажными сигналами запросили лоцмана для проводки через минные поля. Турецкая эпопея «Явуз Султан Селима», ставшего снова «Гебеном», подошла к концу.

Что будет дальше – этого пока никто не знал.

– Ну-с, товарищи, – сказал Немитц, подставляя морскому ветру свое худое костлявое лицо, после того, когда в сопровождении русских миноносцев «Гебен» с зачехленными орудиями вошел на Севастопольский рейд, – вот и всё. Теперь можно считать, что Черное море уже полностью наше. После такого афронта туркам будет совсем не до нас.

– А ведь мы их предупреждали, – задумчиво сказал Османов, – воистину, кого Аллах хочет наказать, того он лишает разума.