3
0Я пошла спать. Мне вставать рано. Утром коровку нужно подоить, курочек покормить, да еще свинья захворала.
– Спасибо, бабушка, – Антон чмокнул ее в щеку.
Бабулька засмущалась.
– Целуешь как молодую, осторожнее надо, а то дед может проснуться, тогда нам обоим не поздоровится, – весело пробурчала она.
Когда вода согрелась, Антон взял полотенце, смочил его теплой водой и принялся вытирать запекшуюся кровь на моем лице. Я морщилась и тихо постанывала.
– Терпи. До свадьбы заживет, – ласково приговаривал Антон и старался делать все как можно более осторожно.
– А когда свадьба-то?
– Как скажешь, так и будет.
– Ты хочешь на мне жениться? – От изумления я вытаращила глаза.
– А почему бы и нет…
– Но ведь ты свяжешь себя с такой женщиной…
– Это же замечательно.
– Я противная и нудная.
– Я всегда мечтал о такой.
– Я вредная и несносная…
– Это мои любимые качества.
Я замолчала и, уткнувшись в ладони, заплакала.
– О какой свадьбе можно говорить, если вокруг творится такое… Ничего не известно ни о сыне, ни о подруге. У тебя есть сотовый?
– Я хочу позвонить родителям.
– Не надо говорить им о том, что произошло. Твоя мать и так выглядит не самым лучшим образом. Так и до инфаркта недалеко. Ты должна ее хоть немножко пожалеть и дать ей поспать. Ты позвонишь им утром.
Я согласно кивнула и посмотрела на тазик. Вода была алого цвета. От увиденного у меня резко закружилась голова и вновь возникли приступы тошноты.
– Нет, все в порядке.
Я не хотела расстраивать Антона.
– Послушай, а ты не хочешь снять парик? На нем кровь.
Я схватилась руками за голову. Мне показалось, что вместе с париком окончательно исчезнет моя красота.
– Ты чего-то боишься?
– Нет. Просто не вижу необходимости снимать парик.
– Ты можешь это сделать ради меня?
Я сняла парик и удрученно положила его себе на колени. Антон погладил меня по слегка отросшим волосам и прошептал:
– Между прочим, тебе без парика намного лучше. Ты еще красивее. У тебя волосы уже отрастают.
– Не говори ерунды, – недовольно пробурчала я.
Как только Антон отмыл мне лицо, я принялась смывать кровь с головы Антона.
– Ты говори – больно или нет. Не молчи.
– Так уж и терпимо. Я же вижу, как ты морщишься.
Потом мы уже сидели на кухне и пили самогонку, оставленную заботливой бабулькой. Сказать правду, раньше я никогда не пила самогонку. От первого же глотка голова у меня так закружилась, что я чуть было не свалилась под стол.
– Ты огурчиком закусывай, – смеялся Антон.
Он пил это страшное пойло с совершенно невозмутимым видом и даже не морщился.
– Господи, пьешь, как обычную воду! – опешила я.
– На то я и мужик. Мужик должен уметь зарабатывать деньги, пить самогонку, как воду, и при этом не пьянеть.
