3
0Почему он позволил себе забыть, что она просто терпит свое пребывание здесь? Потому что ее красота ослепила его, вот почему — точно так, как ослепляла всегда.
— Идем, — резко бросил он, беря Джино на руки.
Дорога, ведущая на виноградник, была пыльной и ухабистой. Как-то Эмма спросила Винченцо, почему дорога в роскошную семейную усадьбу грунтовая, а не заасфальтированная, на что он ответил:
— Потому что мы, сицилийцы, не кичимся своим богатством. Нам это не нужно. Мужчина остается мужчиной, живет он в хижине или в замке.
Это в некоторой степени объясняло сложную натуру сицилийцев, и Эмма была заинтригована. Ей хотелось узнать побольше, хотелось начать понимать этих людей и, вместе с тем, быть может, лучше понять загадочного и сложного мужчину, за которого вышла замуж. Но Винченцо пресекал все ее попытки копнуть чуть глубже.
Она взглянула на суровый, твердый профиль мужа, когда они въезжали в огромный внутренний двор, запруженный множеством машин.
О господи, сколько народу! — ахнула Эмма. — Вся родня в сборе!
Ну, разумеется, — согласился Винченцо. — Все приехали, чтобы познакомиться с Джино.
Джино. Эмма сознавала, что то, что есть у него здесь, гораздо больше того, что он мог бы иметь в Англии. И дело тут не только в богатстве. Здесь семья. Люди, которые будут любить его всем сердцем. Если с ней что-то случится, Джино не будет одинок.
— Почему мы не начали нашу супружескую жизнь здесь, на Сицилии? — неожиданно спросила она.
— Потому что моя работа в Риме. — Но…
— Да, знаю. Я мог бы работать где угодно. — Винченцо положил руки на руль, хотя уже заглушил мотор. Нелегко ему объяснить свои чувства. Всегда было нелегко. Мама умерла, когда он был еще маленьким, и ему не к кому было пойти со своими тревогами и страхами. И хотя бабушка очень любила его, она была человеком старых понятий. По ее убеждению, мужчина должен быть сильным и никогда не показывать своих эмоций.
Эмма смотрела на него выжидающе.
— Полагаю, я думал, что остров покажется тебе слишком маленьким и изолированным, — наконец проговорил он. — Что Рим — более подходящее место для молодой женщины, приехавшей из Англии.
Но Рим казался слишком большим. Слишком шумным, стремительным и искушенным. Все это ослепляло и смущало Эмму, и она ушла в себя, чувствуя свою изолированность и то, что муж отдаляется от нее.
Эмма устремила взгляд прямо перед собой.
— В любом случае теперь это уже не имеет значения, не так ли? Мы должны думать о настоящем.
Последовала напряженная пауза.
— Пойдем в дом, — сказал Винченцо голосом, искаженным чем-то вроде сожаления, затем поднял Джино с детского кресла и передал ей.
Но Эмма вскинула на него глаза и впервые позволила маске хладнокровия соскользнуть.
— Винченцо, я боюсь, — прошептала она.
