10
0Но еще больше мне хотелось заниматься режиссурой – ставить спектакли, пьесы… Увы, живя в Нью-Йорке, я довольно скоро понял, что человек должен, в первую очередь, есть, пить, оплачивать счета и делать многое другое, а не предаваться грезам… – На сей раз в его смехе послышалась горечь. – Вот как получилось, что мне пришлось взяться за эту роль и работать, работать, работать… вместо того чтобы посещать актерские классы, к чему я стремился.
Забывшись, Лори сочувственно погладила его густые пепельно-русые волосы. Сейчас она не видела ничего странного или угрожающего в том, что голова Дрейка лежит у нее на коленях. Напротив, Лори была даже рада этому мирному, доверительному разговору. Кажется, они впервые разговаривали вот так, как настоящие близкие друзья, без всякого сексуального подтекста.
– А где ты родился, Дрейк? И кто твои родители? – спросила Лори. Он и в самом деле никогда не рассказывал о своих родных, даже не упоминал о них, и это казалось ей немного странным.
– Я вырос в Иллинойсе. Видишь, я родом со Среднего Запада, как и ты. – Дрейк пошевелил головой, чтобы посмотреть на нее. При этом он слегка надавил затылком на ее лоно, и Лори почувствовала, как от удовольствия по ее спине побежали мурашки. – Мой отец занимался страхованием, и довольно успешно, хотя богатым так и не стал. Он умер, когда я учился в выпускном классе школы. Мамы не стало два года назад. Еще у меня есть старший брат, сейчас он довольно известный адвокат – я даже думаю, это потому, что он тоже не лишен актерских способностей. – Дрейк усмехнулся. – После школы я два года учился в общеобразовательном колледже, а потом приехал в Нью-Йорк. Там я закончил Американскую академию драматического искусства и… стал ходить по студиям в надежде найти какую-нибудь работу.
Дрейк ненадолго замолчал, рассеянно поглаживая кончиками пальцев тыльную сторону ее ладони, которая по-прежнему лежала на его обнаженном животе.
– На этих пробах я и познакомился со Сьюзен, – добавил он. – Когда все закончилось, она сама подошла ко мне и сказала, мол, она рада, что я не получил роли. Я спросил – почему, и Сьюзен ответила, что ей понравились мои волосы и она не хочет, чтобы я выкрасил их в черный цвет, подлизываясь к какому-то придурку.
На этот раз при упоминании о Сьюзен сердце в груди Лори болезненно сжалось. Дрейк произнес имя жены совсем тихо, каким-то другим, более низким голосом, и она подумала, что Сьюзен ему по-прежнему очень дорога, хотя со дня ее смерти прошло почти три года.
– Она была… очень красива? – спросила Лори, спросила, заранее зная ответ, и все же промолчать она почему-то не могла.
И Лори решила сменить тему, спеша поскорее вернуться к той доверительно-дружеской беседе, которую они вели несколько минут назад.
