Не говори ни слова

На рынке труда сурдопедагоги пользовались повышенным спросом, так что никаких трудностей Лори не предвидела. В крайнем случае она всегда сможет вернуться под крыло Марты Норвуд. Дело было в другом: Лори не хотелось бросать Дженнифер, к которой она стала относиться почти как к собственной дочери.

«А ведь ты прекрасно знала, как опасно слишком привязываться к ученику, – упрекнула себя Лори. – Вот теперь и расплачивайся за свою неосторожность!»

Единственным, что могло в сложившейся ситуации хоть немного утешить ее, было то, что Дженнифер – просто в силу своего возраста – должна вскоре позабыть свою наставницу. Конечно, в первое время ей будет очень не хватать Лори, но пройдет месяц или два, и Дженнифер станет вспоминать ее все реже и реже, а потом и вовсе забудет. Такой вариант казался Лори более чем реальным, и она пыталась убедить себя, что это только к лучшему, но особого облегчения ей эта мысль не принесла. Напротив, чем дольше она размышляла о том, сколько времени потребуется трехлетнему ребенку, чтобы забыть свою учительницу, тем тяжелее становилось на душе.

– Лори! – Голос Дрейка, раздавшийся у самых дверей, заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Лори резко обернулась и даже успела придать своему лицу бесстрастное выражение до того, как он вошел в кухню.

– Коробки с вещами Сьюзен все еще в спальне наверху? – спросил он.

Руки Лори держала за спиной. Сейчас она сжала их в кулаки, так что ногти вонзились в ладони, причинив боль. В горле застрял комок, но Лори сумела достаточно спокойно проговорить:

– Да, они там, где ты их оставил. Я ничего не трогала.

– О’кей, – беспечно отозвался он и, хлопнув ладонью по дверному косяку, снова исчез.

Лори потребовалось довольно много времени, чтобы более или менее взять себя в руки. Как он осмелился спрашивать у нее подобные вещи? Неужели она ему настолько безразлична, безразличны ее чувства? Или, может быть, Дрейк полагает, что она легко уступила ему и что теперь она с такой же легкостью выбросит из памяти проведенные в его постели ночи, словно между ними никогда ничего не было?

Неужели, снова и снова спрашивала себя Лори, Дрейк действительно думает, что она сможет забыть прикосновения его нежных рук и страстные поцелуи? Она до сих пор помнила слова любви, которые он нашептывал, обучая ее простой и приятной науке наслаждения. Это Дрейк ободрял и хвалил Лори, когда она возвращалась из страны, где царил лишь ослепительный и жаркий, как вспышка сверхновой, свет. Каждый раз они отправлялись туда новым, доселе неведомым ей путем, и, когда Лори снова начинала осознавать себя в реальном мире, это он обнимал, нежил и ласкал ее разгоряченное тело.