3
0Среди смеха и празднования я задаюсь вопросом, была ли трансформация Александра искренней или просто актом, чтобы поддержать наш фасад? Тем не менее, часть меня упивалась вниманием и любовью, которые он изливал на меня, даже если подлинность этого оставалась неясной. Все было бы прекрасно, кроме одного мы столкнулись с моей мамой.
Пока мы смешиваемся с толпой, наслаждаясь праздником и обществом других, я вдруг замечаю вдалеке свою мать. Мое сердце упало, когда я понимаю, что избежать этой встречи невозможно.
Моя мать, не обращая внимания на напряженность между Александром и мной, подходит к нам с улыбкой на лице:
— Катя, моя дорогая, я так рада тебя видеть, — говорит она с фальшивой веселостью в голосе.
Я чувствую, как злость и обида бурлят во мне. Как она может вести себя так беззаботно и притворяться, что все в порядке? Я глубоко вздыхаю, пытаясь собраться, прежде чем отвечать.
— Мама, — говорю я сквозь стиснутые зубы, — я обижена на вас с папой за то, что вы сделали.
Улыбка моей матери на мгновение дрогнула, но она быстро восстанавливает самообладание:
— Кэтрин, любовь моя, разве ты не видишь преимуществ этого соглашения? Это для твоего же блага, — отвечает она снисходительным тоном.
Я с трудом могу поверить в то, что слышу. Как она может не понимать ту боль и предательство, которые я чувствую? Я прошептала ей:
— Перестань притворяться, будто это все для моей выгоды. Ты точно знаешь, что ты делаешь.
Прежде чем моя мать успевает что-то сказать, вмешался Александр, его голос был холодным и резким:
— Госпожа Васильева, вы прекрасно знаете, о чем здесь идет речь. Дело не только в фиктивном браке. Дело в ваших лживых действиях в отношении картин Екатерины на выставке, — говорит он, сверкая гневом.
Глаза моей матери расширяются от шока, она явно ошеломлена неожиданной вспышкой Александра. — Как ты смеешь так со мной разговаривать? Кто ты такой, по-твоему? — возражает она голосом, полным негодования.
Александр не отступает, его голос непоколебим.
— Я точно знаю, кто я, госпожа Васильева. И я также знаю, что вместо того, чтобы поддерживать и продвигать талант вашей дочери, вы с господином Васильевым решили скупить все ее картины, обесценивая ее труд и мечты, — твердо отвечает он.
Лицо моей матери становится ярко-красным, и на мгновение я думаю, что она сейчас набросится на Александра. Но вместо этого она усмехается:
— Никто никогда не купит мазню Екатерины. Сейчас в моде настоящее искусство, а не устаревшая классика.
Я чувствую, как моя кровь закипает от ее пренебрежительных слов, готовая защищать свое искусство и свою страсть. Но прежде чем я успеваю что-то сказать, Александр снова вмешивается, его голос прорезает гнев и напряжение в воздухе.
