Невестка слепого барона (СИ)

Закончив чистить, я вставала к столу и прямо на нем, за неимением досок, начинала нарезать очередную груду овощей: такой котел с похлебкой Агапа варила дважды в день. Первый выносили на задний двор около полудня, а второй – поздно вечером. Часов здесь не было, но думаю, что ужинали крестьяне около семи-восьми вечера. Кроме того, в течение дня на кухню заходили люди, которых требовалось кормить. Это были возчики, еще один довольно здоровый мужик, который с утра до вечера колол на заднем дворе дрова, оттаскивая нарубленное в пристроенную к дому ветхую сарайку.

Сараек, кстати, за домом было несколько.

Похоже, в одной их них и ночевали все будущие солдаты. Кроме того, одна из хозяйственных построек была конюшней, еще в двух содержалось около пятидесяти кур, а в маленьком загончике хрюкали две жирных свиньи. Сама я хрюшек только слышала, но не видела. До тех пор, пока на пятый день недели при мне одну не выволокли во двор и не зарезали.

В детстве я часто бывала в деревне у бабушки. Помнится, это было самое начало девяностых, когда при мне по первым заморозкам впервые резали поросенка. Конечно, сам процесс умерщвления животины мне никто не показывал, однако я прекрасно помню, как мы с бабушкой тщательно отмывали широкую низкую скамейку, обдавая ее кипятком.

На нее потом и положат тушу. Мыли разделочные доски в горячей воде, готовили банки, миски и кастрюли.

— Чтобы мясо хранилось долго, его в чистоте готовить надобно, Ксюшенька. А занесешь какую грязь – весь продукт испортится. И колбаски потом отвезешь домой, и сальца. Засолим с травками, с перчиком, с чесночком – ух! Духовитое будет и вкусное!

Бабуля была невысока ростом, крепка и подвижна, как ртутный шарик.

В ее доме всегда восхитительно пахло травами, пучки которых она развешивала на просушку в «зале» – самой большой комнате дома, где на окнах висели не шторки, а «городские» занавески до полу. От угла до угла комнаты по диагонали натягивалась каждый год толстая хлопчатобумажная нить, и к ней бабушка крепила пучки зверобоя и чабреца. На весь дом благоухала душица. Только став взрослой, я узнала, что орегано и майоран – слова, которые казались иностранными и загадочными – готовят именно из обычной душицы. Её мы с бабушкой собирали в июле месяце, аккуратно обрывая цветущие верхушки или срезая их старым, чуть подржавевшим секатором. Собирать ходили обязательно после полудня, в самую жару.

— Смотри внимательно, деточка. Чтобы никаких сухих веточек или паутины не было. Нам потом с тобой это кушать. И домой к маме я тебе обязательно кулечек положу. Тот год мама лежала в больнице, и месяца три я даже ходила в деревенскую школу. Домой меня забрали уже перед самым новым годом.

Бабушка Маша была чистюля и аккуратистка.