Назад в СССР 2

Последних двоих я пригласил в качестве группы поддержки. Илья согласился сразу, еще и притащил пару прыщавых товарищей по КВН-ой команде. Это Саныч приказал привести с собой в обязаловку несколько болельщиков. Сказал, что тогда проигрывать нам будет стыдно, а побеждать вдвойне приятно.

Погодина пришлось поуламывать, как красну девицу. Когда я позвал Федю, тот пытался спрыгнуть, мотивируя тем, что вставать по воскресеньям в такую рань могут только колхозники, которым коров доить перед выгоном, и люди почтенного возраста, в силу того, что за всю жизнь они уже выспались…

Я пригрозил ему своим неучастием в “шубном деле”, сказав, что если он не поддержит боевого товарища на его первых в жизни (прошлую в расчет не берем) соревнованиях по спортивному мордобою, то будет раскрывать «висяк века» в одиночку. Угроза подействовала, кнут всегда был эффективнее пряника, и Федя, как видно, прискакал к назначенному месту еще раньше меня.

Он стоял на крыльце, засунув руки в модные, но непомерно широкие штаны и о чем-то оживленно болтал с Трошкиным. Отлично, успел с ним познакомиться. Быков молча курил и хмурился. Наверное, размышлял о предстоящих соревнованиях. Видно, что волнуется.

— Привет, бригада, — я протянул каждому руку. — А ты сигарету брось.

Я повернулся к Антону:

— Не в кабак пришел.

Я попытался выхватить у него зажатый в зубах бычок, но Тоха был к этому готов. Резво отклонился с шагом назад:

— Ну, ты же знаешь, Андрюха! Если не покурю, уши опухнут. В поединке мешаться будут.

— Смотри, как бы тренер тебя не застукал, чебурашка. А то эти самые уши оборвет. Тебе дыхалку перед боем беречь надо, а ты смолишь, как дед Щукарь.

— Саныч уже внутри, вперед нас пришел, — Антон докурил сигарету быстрыми короткими затяжками и ловко отбросил окурок за пределы крыльца щелчком пальца.

Вот паразит, сколько раз его ругал за “культуру чистоты”, а ему пофиг. Мы зашли внутрь. Свод просторного холла подпирали белокаменные колонны, увенчанные вылитыми из бронзы виноградными лозами. На стенах сверкала мозаика с изображением спортсменов всех мастей: от метателя копья до шахматиста.

Сейчас нет компьютерных игр, и шахматы особенно в почете. Шахматные кружки, секции, школы и даже факультеты наводнили страну. В каждом уважающем себя парке имеются крытые павильоны со столом-доской для игры. Издается куча учебной литературы по этому профилю. Есть даже байка, что Бобби Фишер специально выучил русский язык, чтобы изучать Советские книги по шахматам.

У выставленного в холл стола регистрации нас встретил Саныч, он теребил молнию своей неизменной олимпийки:

— Где ходите? Я вас уже отметил, бегом в раздевалку.

Тренер явно нервничал. Времени еще было вагон, а он нас торопил. В первый раз его таким видел.