4
0Переписав список лиц из уголовно-розыскного дела (кто контактировал с убитой Соболевой), я вернул его Погодину. Тот радовался этому, как молочный поросенок мамкиной сиське. Несколько раз сказал спасибо, тряся и пожимая мне руку.
— Ты что, Федя? — удивился я. — Думал документ замылю?
— Ну мало ли, — виновато пожал плечами тот. — Шеф меня убьет. Там же опись в деле, за его подписью… А зачем тебе список контактов убитой? Ты же не пойдешь их опрашивать? Или пойдешь?
— Вместе пойдем, — подмигнул я.
— На тебя же темнуху свесили, и корки у тебя есть, ты же в первую очередь должен быть заинтересован в раскрытии.
— Но ты же понимаешь, Петров, что до меня его лопатили столько бывалых оперов, что раскрыть — шансов ноль. Скорее СССР рухнет.
— Ой, лишнего сказал, — осекся Федя. — Нельзя так про родную страну. Тем более, что мировой коммунизм скоро на весь земной шар распространится.
— Я не про это. Я про то, что раскрыть невозможно. Я в тебя, Погодин верю, — и стебясь добавил. — Как в себя.
— Потому что у тебя есть я. Одна голова хорошо, но запаска не помешает. Знаешь, какая самая умная ящерица в мире?
— Нет. Варан что ли?
— Змей Горыныч, даже разговаривать умеет. А все почему? Потому что три головы.
— Ох, Петров, — вздохнул Погодин. — Чувствую подвох какой-то… Мне еще ранее судимых надо отработать по краже шубы. Поручение от следователя пришло. Там столько обойти надо…
— Какой еще шубы? Рассказывай, вместе отработаем. Вечерком пробежимся. Не преступление века же.
— В том-то и дело, что происшествие громкое… Шуба-то, норковая!
— И что? — сразу не врубился я.
— Как что? Ты знаешь, что такое норка? И сколько она стоит?
У меня норковая шуба ассоциировалась с достатком чуть выше среднего. В мое время даже твердый середняк мог позволить себе приобрести такое изделие, особенно в кредит или в рассрочку. А тут до меня дошло, что дела обстояли совсем по-другому.
В Советском Союзе шуба не столько грела бренное тело, сколько тешила самолюбие. Была мерилом того, насколько удалась жизнь. Такую одежду могли себе позволить только обеспеченные женщины: актрисы, жены дипломатов и партийных работников.
Шуба или новый автомобиль. Состоятельным дамам приходилось выбирать. Норка стоила, как «Жигули» — пять тысяч рублей, каракуль — три с половиной. Простой люд с зарплатой в 120–150 рублей тоже носили шубки — цигейку и овчину. В восьмидесятых их сменит ондатра. Каждая советская женщина во все времена мечтала получить меховой «мешок с рукавами» сомнительного кроя, о красоте и стиле даже и речи не было. Сейчас самыми доступными были шубы из крота… В перестройку объект желания и предел мечтаний — шуба — наконец-то станет доступным. Но, слегка в облезлом варианте. Наши милые женщины нарядятся в «бродячую собаку» родом из Китая.
