2
0Бах! — прогремел выстрел, и картечь взрыхлила песок недалеко от нас. Федя аж подпрыгнул на месте и втянул голову в плечи. Петрович тихо ругнулся и отодвинулся от Погодина.
— Эй! Ментяра! — заорал главарь. — А ну отполз от деда. Пока я тебе башку не прострелил!
Погодин откатился подальше. В его глазах застыл ужас. Казалось, он вот-вот расплачется.
— Что делать будем, Андрюша? — спокойно спросил фронтовик. — Есть мысли?
— А что тут сделаешь, остается только ждать и надеяться, что не пришьют нас, а просто бросят на берегу связанными, — пожал я плечами.
— А если надежды не оправдаются?
— Все может быть… Статья им тяжкая светит. Нападение на сотрудника при исполнении, плюс повязали гражданских, незаконно свободы лишили. К тому же вооруженные и группой лиц, как говорится, по предварительному сговору. Тут вообще под расстрел попасть можно.
— Значит, терять им нечего, — вздохнул Петрович. — Пойдут до последнего…
— Получается, что так.
— Я-то пожил, мне вас, дураков молодых, жалко…
— Да не каркай, Петрович, раньше времени не хорони нас. Хотели бы убить, сразу бы пришили.
— И то верно, — оживился Петрович. — Посмотрим, что дальше будет…
Тем временем браконьеры закончили собирать хабар. Загрузили бочку с рыбой в лодку. Туда же поскидали пожитки: котелок, палатку, вещмешки, огромные ножи для рыбы, мешки с солью и прочую дребедень.
Седой взял двустволку и, поигрывая ею, вразвалочку подошел к нам. Остановился, презрительно прищурился, навел на дрожащего Погодина стволы:
— Ну что, граждане, прощеваться будем с вами! Кончину обещаю быструю и мертвую.
— Тебе это с рук не сойдет! — Погодин набрался смелости и попытался плеснуть в голос твердости. — Нас будут искать! Лучше отпусти, пока не поздно!
— Так кто ж вас в речке-то найдет? Уфимка мутная и глубокая. Омутов столько с налимами, они мертвечину вмиг сожрут.
Браконьер повернулся к нам с Петровичем и неожиданно предложил:
— Кто мента пристрелит, того отпущу, — он снял с плеча однозарядку фронтовика.
Старик презрительно плюнул в сторону Седого и прошипел какое-то проклятие, а у меня появился план:
— Зуб даю, — оскалился Седой.
Судя по его щербинам во рту, не самое удачная гарантия. Федя удивленно на меня уставился. Но я умудрился незаметно ему подмигнуть, мол, не ссы, так надо. Петрович, тоже понял, что неспроста я повелся на такую дичь, и яро делал вид, что осуждает меня. Что-то пробурчал и даже матюгнулся в мой адрес, мол, предатель, трус и все такое…
— Развяжи, — кивнул я Седому. — И ружье дай…
Погодин издал странный всхлип, окончательно поверив в мои намерения.
— Самый хитрый, бл*ть?! — вскрикнул бандит. — Х*р тебе, а не развяжи! Вот ружье, — бандит прижал “ИЖ” к моей спине, так чтобы спусковая скоба очутилась у меня возле пальцев.
