Наследники предтеч 4

Также удалось узнать, что, хотя единственный подросший ребёнок сампов и заболел той смертельно опасной заразой, но в очень лёгкой форме и поправился гораздо быстрее остальных детей. И в данный момент он оказался гораздо более здоровым, чем наши дети. Точнее — его тело было более здоровым.

Когда мы с Верой подошли к мальчику, он сидел у дерева, обхватив себя руками, и раскачивался из стороны в сторону, бездумно уставившись в одну точку. На речь почти не отреагировал, на прикосновения при попытке осмотра замер, но не оказал ни малейшего сопротивления. Мы попытались расшевелить, разговорить ребёнка, но безрезультатно.

Единственным, что позволило хотя бы немного войти в контакт, была пища — аппетит у мальчика оказался хорошим, хотя недокормленным он не выглядел. Но даже лакомства не позволили подружиться с ним и не помогли расшевелить. Мальчик не интересовался игрушками, с трудом ходил (предпочитая ползать), даже не пытался говорить, не улыбался и не плакал, лишь иногда тихо хныкал. Учитывая, что ребёнку около семнадцати месяцев (порядка четырёх земных лет), его поведение явно указывало на недоразвитость и серьёзные нарушения психики.

— Мы должны что-то сделать, — твёрдо заявила Вера. — Его нельзя здесь оставлять.

Я встала и сжала ладонь подруги в своей, вполне понимая её чувства. Какими же гадами надо быть, чтобы довести ребёнка до такого состояния? Моральные уроды! Ладно сами, пусть живут как хотят, но малыша-то за что?!

Мальчик, когда мы оставили его в покое, вновь сел в свою любимую позу и начал раскачиваться. Не верю, что он такой с рождения. Во-первых, ещё не разу здесь не видела и не слышала о психически недоразвитых детях, а во-вторых, слишком уж меткое совпадение.

А значит — его таким сделали, с младенчества подвергая пыткам. Я зажмурилась и стиснула зубы, загоняя вглубь злые слезы. Уж лучше бы малыш погиб во время эпидемии при сплаве, чем превратиться в такое. Да его родителей казнить мало!

— Мы ничего не можем, — мой голос прозвучал хрипло. — Не имеем права. Это их ребёнок, а они — свободные люди, — последние слова я почти выплюнула. — Мы не можем забрать его.

— Но так нельзя, — тихо возразила геолог. — Это гадко и подло, — она украдкой обернулась и убедившись, что сампов рядом нет, продолжила: — Можно выкрасть.

— Нет, — отказалась от предложения я. — Сообщим сатанистам. Мы не должны решать сами.

Но Вера всё-таки попыталась уговорить родителей отдать ей ребёнка и, естественно, потерпела неудачу. Не получилось у неё и убедить сампов не использовать больше мучения на малышах. Нам с Ильёй еле удалось остановить конфликт, который почти точно кончился бы не в нашу пользу: возмущённые сампы очень активно взялись защищать своё потомство.