Наследники предтеч 4

Несколько золотых баков с плотно подогнанными крышками поставили в прохладный глубокий ручей на возвышенности так, чтобы вода омывала их стенки. Металл защищал от животных и, вкупе с прохладой, позволил хранить в этих ёмкостях некоторые малопортящиеся продукты: папортошку и другие корнеплоды, твёрдые недозрелые фрукты, орехи и тому подобное. Кстати, в Волгограде данную примитивную технологию оценили очень высоко и соорудили целый ряд баков-хранилищ.

Но основную часть времени и сил у посвящённых по прежнему отнимали медицинские исследования, производство медикаментов и репеллента.

— Зато с едой проблем нет, — философски заметила Щука.

Я проследила за её взглядом и усмехнулась: на стволе дерева рос вкусный гриб, на его шляпке сидел небольшой грызун (кстати, тоже съедобный) и, обхватив крупную сладкую ягоду паразитирующего на древесине растения, жадно её обгладывал. Кстати и подкорка ветки, на которой рос гриб, вкусная и питательная.

С продуктами действительно проблем не возникало. Даже толпа, которая собиралась в Волгограде, не голодала, и походы за продуктами организовывала большей частью потому, что так на их добычу шло гораздо меньше усилий, а выбор — шире.

И если не привередничать, то и две сотни человек смогут прокормиться только охотой и собирательством, ведя при этом оседлую жизнь. В других землях такого нет — там добыча пищи отнимает у людей немало времени.

Взять хотя бы посвящённых. Чтобы прокормить наше селение (без учёта времени на приготовление пищи), достаточно, чтобы три человека тратили по паре часов в сутки. Совсем мало. Естественно, если учесть всех подопытных, то время увеличивается.

Но всё равно, усилия небольшие.

— Да уж, — вздохнула я. — Те долгие часы, которые люди в других местах тратят на добычу пищи, мы теряем на борьбу с болезнями, паразитами и гнусом.

— Тоже верно, — кивнула Щука.

Мы понимающе переглянулись, и я включила компьютер. Судя по тому, что сообщали о себе другие люди (нередко подкрепляя слова фотографиями), все вернулись в «каменный» век. Но наша жизнь сильно отличалась от таковой у остальных: была одновременно и самой примитивной, и наиболее технологичной. Многое у нас делали проще или вообще игнорировали: одежду, дома, плетёные поделки — всё это сгнивало за несколько месяцев, так что тратить много сил на восстановление не имело смысла.

Корзины свободные делали небрежней, вместо мебели предпочитали пользоваться камнями или ветками, вместо одеял — охапками травы или мхом. В других местах люди обеспечили себе больший комфорт в этом плане. С другой стороны, никто так не продвинулся в изучении человеческого организма, болезней и их лечения, окружающей природы и многого другого, как мы.