Напиши обо мне роман

Его глаза не туманились от похоти, он не рвался поскорее добраться до желанной цели, чтобы погрузиться в свое удовольствие, как это часто бывало у меня с другими. Он вообще никуда не рвался.

Поцелуи, укусы, касания.

Я скольжу пальцами по шелковому стволу — и мы стонем в унисон. Ловим губы, смакуем вкус, изучаем языками друг друга.

Он сжимает меня невыносимо сильно — крепко, еще крепче, безумно крепко. Впивается пальцами в кожу — и я хочу принадлежать ему. Пусть возьмет. Хотя бы сейчас — заберет меня себе полностью, до дна, абсолютно.

Перекатываюсь и оказываюсь сверху — не люблю так.

Не люблю — обычно. С другими — не люблю. Но с ним все иначе. Я хочу смотреть в его невыносимо прекрасное, до слез, лицо, хочу видеть, как плавится июньская зелень глаз в тот момент, когда он берет меня — и отдает себя.

Медленно опускаюсь, судорожно выдыхая, на глаза наворачиваются слезы. Первый миг первого раза — всегда волшебство.

Смотреть на него, прижимать ладони к его груди, чувствуя, как бьется сердце о прутья грудной клетки, едва не выскакивая из нее.

Дальше все так же пронзительно, как в первую секунду.

Каждое движение такое же острое, как самое первое.

Мне приходится запрокинуть голову — и дышать, дышать, дышать, иначе, кажется, я забьюсь в рыданиях, потому что переполняющие меня чувства надо куда-то выплеснуть, а я не помню, не знаю, не представляю — куда.

Роман переворачивает меня, опрокидывает на спину — и замирает на несколько мгновений. Смотрит в глаза, проводит пальцами по моим губам. Внутри подрагивает горячее, твердое, заполняющее меня наслаждение.

— Прикуси мое плечо, — просит он.

Я сжимаю зубы, немножко боясь, что от пронзительной нежности, кипящей внутри, сожму их слишком сильно — но в ту же секунду страх растворяется, потому что приходит тот самый шквал, буря, безумие, страсть.

Кажется, я кусаюсь, царапаюсь, извиваюсь сначала под ним, потом на нем, потом пытаюсь уползти от догоняющих меня пронзительно горячих толчков, рыдаю, кричу, хриплю.

Не помню, когда меня последний раз так вштыривало.

Кажется, так было только от мужа, потому я за него и вышла.

Роман не гениальный любовник, и весь его опыт не включает каких-то особенных чудес, но я так отчаянно влюблена, а он так долго ждал, что между нами искрит алхимическая реакция, превращающая свинец в золото, ртуть в эликсир бессмертия, а банальный секс — в россыпь остро-ярких фейерверков со вкусом вечности.

И я не гениальная любовница — судьба не подарила мне вагинальных оргазмов, чтобы происходящее стало совсем идеальным, но все-таки Роман кое-что умеет своими длинными ловкими пальцами.

— Еще… — шепчу я, когда он заставляет мое тело вытянуться в струнку — Еще!

И я опять кричу, рычу, хрипло вою, снова вцепляясь зубами в его предплечье, а он… стонет.