2
0— Алис, кончай выпендриваться, что я там не видел? — он вздохнул и ловко выдернул последнюю преграду между моей кожей и своим обжигающим взглядом. — Ты мокрая насквозь. Не хочешь высохнуть?
— Ты обещал полотенце, а не насильный стриптиз!
— Сейчас разденешься и будет тебе полотенце.
— Верно, — Роман взял мои руки, отведя их от груди и положил себе на пояс. — Давай, раздень меня. Будем сушиться.
Я встряхнула головой, надеясь, что… На что надеясь? Что это все сон? Бред? Что он не всерьез? Что он не зайдет так далеко после всего, что я наболтала?
И потянула его водолазку, снимая ее одним движением.
Обнажившаяся кожа была холодной, чуть-чуть влажной, притягательной. Мне хотелось скользить по ней пальцами, очерчивая по кругу маленькие темные соски, острые плечи, выступающие ключицы.
Никогда не любила накачанных мужиков с кубиками и вот этим всем, что полагается среднему герою любовного романа.
Впалый живот, торчащие ребра, острые углы — вот мои фетиши. Можно еще немножко сухих жил на руках. Все как у него.
Я не поднимала глаз выше шеи, но увидела, как дернулся кадык, когда я случайно царапнула ногтями его живот.
— Алиса… — выдохнул Роман, тоже опускаясь на колени и жадно сгребая меня в объятия, запуская пальцы во влажные волосы. — Господи, как я тебя хочу. Как давно хочу…
Он оттянул мою голову назад и сразу скользнул языком в рот, наполняя своим вкусом и запахом, и еще этим легким безумием, которое плескалось в нем с первой минуты знакомства. Потому-то меня и тянуло к нему — я чувствовала, что он умеет отпускать себя, умеет получать, что хочет, умеет этим наслаждаться на полную катушку, не заморачиваясь, не высчитывая, не проверяя на соответствие списку общепринятых стандартов.
Мои ладони остались лежать на его груди, чуть-чуть отталкивая, чтобы самой не упасть в ту пропасть, куда он был готов так лихо нырнуть. Чуть-чуть удерживая нас обоих на краю.
Роман оторвался от меня через десяток секунд, задыхаясь и подрагивая от сдерживаемых эмоций. Замер на несколько секунд с закрытыми глазами. Я смотрела на него с удивлением и надеждой.
— Шшшш… — сказал он, не открывая глаз. — Слышишь?
— Что? — испуганным шепотом спросила я.
— Тихий звон слышишь?..
Я честно прислушалась.
— Это звон моих лопающихся яиц, — очень серьезно заявил Роман, распахивая глаза, в зелени которых плескались яркие искры.
— Так от воздержания! Чпок! Чпок! Чпок…
— Еще три чпока? Сколько ж их у тебя? — ужаснулась я.
— Как у всех. Но они лопаются, а потом опять надуваются… И снова лопаются… Чпок!
Я не выдержала и заржала от сочетания этого бредового диалога, его серьезного вида, напряжения между нами и этой его дурацкой привычки каждый раз обламывать высокие эмоции.
— Ты невозможный… — я ржала, утыкаясь лбом в его грудь.
