Надсада

Здесь же находился и Данила Афанасьевич, встретивший племянника и приехавшего с ним молодого архитектора молчаливым вопросом.

– В тайгу собираетесь? – спросил Владимир вместо приветствия. – Мы вот с Алексеевичем только что выехали, я даже в конторе еще не успел побывать – сразу к вам. Орех нынче отличный. Набьете быстро.

– Набьем, канешна, куды ж мы денемся, – усмехнулся Данила. – Будет что погрызть зимними вечерами.

С племянником он не общался и не имел на то никакого желания. Николай вкратце рассказал отцу о намерениях сродного брата развернуть в Ануфриеве стройку, для чего привез из Петербурга молодого архитектора. Данила слушал, в основном помалкивал, заметив лишь однажды:

– Курица, сынок, в гнезде, а яичко, ты сам знашь, где. В опщем, цыплят по осени считают.

Вокруг деда суетилась внучка Наташа – и она собиралась с мужчинами на кедровый промысел.

Данила посмеивался, иной раз и одергивал девушку, правда, в шутливой форме.

Не раз она начинала щебетать о приезжем молодом архитекторе, так что дед в конце концов не выдержал:

– Ты че это все ко мне с этим залетным шалопаем вяжешься? Уж не по нраву ли он тебе пришелся? А, внученька?

– Вот еще, – покраснела Наташа. – Нужен он мне…

– А не нужен, дак помалкивай. Собирай лучше манатки – не дай бог чего забыть.

– Он не шалопай, – возразила тут же.

– Все мы когда-то были шалопаями – не ценили то, что само шло в руки, – посмеиваясь чему-то своему, отвечал внучке дед. – Ежели не шалопай, дак не части, как егоза. Иди к ему, а не торчи тут с дедом.

– Пойду, дедуня, пойду…

Наташа ушла, Данила продолжил свои сборы.

Фигурой он погрузнел, движения стали еще более медлительными, но глаза из-под седых бровей смотрели по-прежнему остро и молодо.

С Евдокией они проживали душа в душу, спокойно встречая старость. Внуки выросли, в молодой семье Ивана родился правнук, так что прабабушка еще нашла в себе силы съездить в Москву и с месяц там пожить.

Прадед тоже было собрался, да вовремя отдумал – не на кого было бросить участок, а браконьеры не унимались, вторгаясь в пределы тайги на самой современной технике. Не дремали и черные лесорубы: то в одном месте залезут, вырубят с десяток-другой деревьев, то в другом, а то и в третьем.

На обходы участка, против обыкновения, Данила теперь вооружался, что называется, до зубов. И браконьеры, и «черные лесорубы» о том знали и побаивались: старый охотник появлялся как из-под земли, стрелял пока в воздух, но грозился не жалеть никого, мол, терять ему нечего, он свое пожил. Угрозы действовали безотказно, и на какое-то время на участке наступало затишье.

Однако нашествие мало-помалу принимало форму некой упорядоченности.