Мой опасный ректор академии космодесанта (СИ)

Рихт крутился внутри круга, стреляя поверх наших голов и выбивая самые сложные и скоростные цели. Нам оставалось лишь массированным огнём зачищать наши сектора.

Что-то дёрнуло меня посмотреть в пси-диапазоне. Я аж огонь прекратила от изумления, приспустив бластер.

Многоуровневая бахрома пси-контроля, которую я уничтожила, снова появилась — обрывками, и намечала попытки собраться воедино. Рихт, не прекращая шквал огня из бластеров, посылал пси-импульсы в бахрому, обрушивая её целыми секторами.

Но меня поразило даже не это. Шипастый хвост рихта во время поворотов обрывал нити, тянущиеся к нам, а потом по нитям посылал пси-всполохи, выжигающие клубки контроля.

Силён. Охрененно силен!

Крейг зашипел, я обернулась. Боевой хвост нашего спасителя хлестнул с размаху пятую конечность Крейга, которая кончиком лежала на моей поникшей кисточке. Курсант поджал хвост, а чёрное чудовище обвило мою пушистость и стиснуло почти до боли… слишком знакомым движением!

Я опустила бластер ещё ниже от нового потрясения. Цан Зартон?

— Ролис! — вот этот рык я ни с чем не перепутаю. — Возобновить огонь!

Хвост ректора, а это несомненно был именно он, неожиданной стремительной лаской разгладил кисточку, отпустил мою ошалевшую от радости конечность… выпустил шипы и вернулся в бой.

Я уже подняла бластер и стреляла. Только вот на глаза навернулись слёзы. Они были, конечно, из-за усталости после изматывающей работы в пси-диапазоне.

Проморгавшись, я взяла себя в руки. А потом устало улыбнулась: масса тварей разворачивалась от нас — позади неё показалась широкая линия новых вспышек от бластеров. Ожидаемая помощь.

В пси-диапазоне над нами я ошеломлённо наблюдала нереально красивое зрелище: по паутине пси-контроля над полигоном шла массированная атака — явно работала группа профессионалов-псиоников.

Даже ректор прекратил свое пси-воздействие, профи знали своё дело — минута, не больше, и от пси-контроля не останется и следа.

А вот мне стремительно стало хуже, и я решительно не понимала, что творится с моим телом.

Накатила слабость. Бластер выпал из моих рук. Подступила тошнота, перед глазами всё поплыло, тело свело судорогой.

Только бы не стошнило!

Я почувствовала на хвосте болезненные нажатия — хвост ректора нажимал на нём какие-то точки, от этого становилось легче.

Потом он неожиданно обвил его полностью, и я почувствовала, как вонзившиеся шипы что-то впрыскивают в мою измученную конечность. От хвоста пошла нереальная волна тепла, которая немного снимала болевой синдром и прочие неприятные ощущения.

Содержимое желудка я удержать сумела. Но общее состояние все равно было хреновым. Свернулась клубочком на земле, пытаясь хоть немного облегчить состояние.