(Не)верный бывший. Месть полукровки (СИ)

Сейчас на первый план вышло личное.

Упал на колени, согнулся от приступа боли в груди. Мои звери выпустили когти и полосовали меня изнутри.

Кожу на плечах прорезали шипы, костяные отростки, кровь ударила в нос. Мир перед глазами изменился. Подернулся кровавым маревом. Руны на коже накалялись. Запахло палёной кожей.

Я тряс головой, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

Но нет.

Хребет прострелило болью, почувствовал, как лопается кожа. Упер руки в пол, согнул и острые когти впились в паркет, как в масло. Кожа на руках начала краснеть, вены под кожей засветились лавовым светом.

То, чего я так боялся, происходило. Мой зверь выходил наружу.

Руны первой защиты треснули, запах палёной плоти опалил лёгкие.

Рукой с острыми когтями я сорвал кожаный браслет. На обратной стороне был выгравирован слой сдерживающих рун. Я разогрел их и прижал к виску.

Зарычал, вбивая в плоть раскалённый металл.

Тряс головой, и в какой-то момент они подействовали. Звери отпустили. Наступила благоговейная тишина.

Навалилось очередное осознание, что у моей Элен дети и от кого.

Не важно.

Главное, что они её. А я ее не отпущу. Ее дети — ее продолжение. Я буду им другом, наставником.

Я встал с колен, покачиваясь и скалясь. Я был зол на Кристофера и Даррена.

Гнев клокотал внутри.

Добрался до бара.

Но желание убивать никуда не делось. Не дай бог, кто-то меня побеспокоит.

Плеснул из бутылки в бокал. Опрокинул залпом. Потом ещё и ещё. Не отпускало. Я согнулся над столом, сжал дубовую столешницу, та затрещала и треснула.

— Р-р-р-р!

Глава 25

Внутренний огонь не утихал. Зверь внутри меня рычал, требуя выхода, было сложно его удерживать. Вторая ступень трещала.

Нужно было выплеснуть злость.

Стеклянный бокал в моей руке треснул и разлетелся на осколки. Кровь, струящаяся из порезов, лишь добавила ярости. Я отбросил его в сторону и почувствовал, как неконтролируемый гнев захватывает меня полностью.

Взгляд затуманился, и я больше не видел ничего, кроме предметов, которые нужно разрушить.

С силой ударив по дубовой столешнице, я услышал, как она треснула.

Звук был приятным, успокаивающим, но недостаточным. Я рванул к ближайшему креслу, схватил его и швырнул в стену. Оно ударилось о стену, разлетелось на части, и обивка разорвалась.

Картина упала на пол, осколки стекла разлетелись во все стороны. Ещё один удар — и следующая картина последовала за первой. Осколки летали, как острые ножи, но я не чувствовал боли, лишь горящее желание разрушать.

А ведь я виделся с мадам Крум. Сразу после того как пришел в себя после лечения. Нашел старуху, узнав от декана госпожи Беатрис, где та живет и что они с моей Элен покидают столицу. Я не спрашивал куда они собрались. Почему вдвоем. Почему старая собралась сопровождать мою Элен.