10
0Не знаю, что чувствую, словно я вот именно сейчас действительно опустела и охладела. Понимаю, что наговорила Руслану лишнего, нужно было просто уйти, но брошенных слов не вернуть. Я то жалею себя и рыдаю по ночам в подушку, то злюсь и презираю, проклиная свои поступки и чувства.
Отвожу Маришу в сад, возвращаюсь домой и с порога слышу, что мама разговаривает по телефону. Не вникаю в суть, иду в кухню варить себе кофе и обзванивать страховые компании,
которым требуются сотрудники.
– Олесь, Раиса Михайловна звонила, и…
– Что? - на душе почему-то сразу становится неспокойно, потому что мать медлит. - В общем, она спрашивала про Маришу и советовалась со мной, чтo ей подарить на день рождения, и вскользь упоминала, что Руслан попал в аварию.
Рука слабеет, пальцы разжимаются, чашка выскальзывает и разбивается у моих ног.
– Как? Когда? - дыхание спирает, и тело обдает жаром.
– Успокойся, это было две недели назад. Я не знаю подробностей, она не захотела их сообщать. Он сейчас в больнице.
– Две недели?! – зачем-тo кричу на мать, как будто она в чем-то виновата.
– Почему нам никто не сообщил!?
– Олеся, я не знаю, Раиса Михайловна и этого не хотела говорить, просто заговорилась,и я вытянула из нее все, что могла. Он в сороковой больнице в корпусе Самохина.
– С ним же все хорошо? – я дрожу, словно в комнате резко похолодало.
– Вот пошла бы и узнала, - с укором говорит мама, разворачивается и выходит из кухни.
Я сажусь на стул и смотрю в одну точку на стене. Мне кажется, я испытала сейчас те же чувства, что и узнав о смерти Антона. Руслан жив, а меня всю трясет, словно в лихорадке. Ведь я звонила ему пару недель назад. Меня накрыло приступoм тоски и отчаяния, я хотела сказать ему – прости. Попросить прощение за то, что желала ему смерти. Но, услышав в трубке стоны девушки, выпалила, что ошиблась номером,и скинула звонок. Кажется, я реально ненормальная. Мне с ним плохо и без него невыносимо. Он кричал что любит, а сам… Чувcтвую себя собакой на сене: и сама не могу, и к другим ревную.
Соскакиваю с места, хватаю сумку, надеваю первую попавшуюся куртку и выбегаю из квартиры. Пока бегу вниз, вызываю такси.
На первом этаже в клинике долго объясняю, кто я,и прошу сказать, в какой палате Руслан. Девушка долго отнекивается, говорит, что не имеет право сообщать эту информацию посторонним, но под моим напором сдается, машет рукой и сообщает, что Руслан на третьем этаже в левом корпусе в платном отделении. Останавливаюсь возле его палаты и пытаюсь отдышаться. Совершенно не знаю, что ему сказать, мне просто нужно егo увидеть и понять, что с ним все хорошо. Можно даже без слов. Увижу его и все. Дыхание выравнивается, а сердце все равно стучит как ненормальное. Приоткрываю двери и вижу услана на кровати. На бледном лице щетина и красный шрам на щeке.
