После развода. Вернуть жену

Бьет ложкой по столу и лупасит несчастную зеленую гадость, которая не пользуется у нас спросом, несмотря на свою полезность.

Выражение лица Демида надо видеть. Когда он поворачивается и смотрит, что мы творим, даже не сходит с места, а просто недоуменно хмурит брови. Но не злится, а пытается вникнуть в проблему. Очевидно, до него доходит смысл происходящего, и Демид расплывается в понимающей улыбке.

— Брокколи вычеркиваем из меню, — заключает он с деловитым видом и берет стул, усаживаясь на него сверху, как ковбой на лошадь.

Сколько его помню, всегда любил так усесться.

Невольно любуюсь его осанкой, широкими плечами в белой футболке. Ткань натянута на рельефных мышцах. Сглатываю, пряча взгляд, вспоминая, как в нашем доме мы проводили время в быту. Все было так просто, по-домашнему, весело, ярко, живо, теперь это кажется сном…

— Пап, а почему все полезное такое невкусное? — морщится Соня, ковыряясь ложкой в пюре. — Мне теперь нельзя вредную еду? Никогда-никогда?

Дети всегда ошарашивают необычными, ставящими в тупик вопросами.

— Соня, иногда можно и вредную, но не каждый день, — Демид строг, играет злого полицейского."

"— Но я ела вчера кашу, сегодня утром тоже, и вчера, и в больнице, — Соня разводит руками, недоумевая. — А когда будет «иногда»?

Переглядываемся с Демидом, он растерян, и я вижу, как в нем борется заботливый родитель и любящий папочка, который привык баловать любимого ребенка.

— Мы обязательно приготовим что-то вкусное, — беру дело в свои руки, поглаживая Соню по плечу, а она с довольной улыбкой кидается мне в объятия.

— Мамочка! Здорово!

Когда невкусная еда съедена, а посуда помыта, иду укладывать Соню, но вижу, что Демид уже сидит возле кроватки и читает сказку дочери. До боли знакомая картина, от которой сжимается сердце. Мне остается только пойти в свою комнату и подхватить малыша на руки. Пора его искупать в ванне с чередой.

— Тебе помочь?

Демид появляется в кухне, где я вожусь с пакетиком череды и кружкой, в которую хочу налить кипятка. Пытаюсь сделать это аккуратно, чтобы не навредить ребенку. Ванночку тоже нужно обдать кипятком, и я поручаю это Демиду, невольно вспоминая, как мы точно так же заботились о Соне.

И поэтому не кажется странным и неестественным, что он кладет полотенце греться на радиатор, чтобы после ванны закутать в него малыша. Но, когда ребенок искупан, одет в памперс, чепчик и закрытый бодик, присутствие Демида в моей комнате сильно смущает и становится неуместным.

— Тебе нужно в ванную? Я могу подержать его, — говорит он невозмутимо, стоя передо мной в мокрой футболке. — Только переоденусь.