0
0– Хайнц, – взглянул на него с упреком Гитлер. – Прошу отнестись серьезно к моему вопросу. Не создалось ли у вас впечатления, что перед вами совершенно другой человек, отличающийся от прежнего Тухачевского, как Геракл от пигмея?
– Пожалуй, вы правы. Раньше я всегда чувствовал свое превосходство над ним, как взрослый мужчина над подростком. А теперь… иногда сам ощущаю себя ребенком рядом с ним.
– Я вас понял, мой фюрер, – спустя секунд двадцать тишины ответил Гудериан.
– Ваши танкисты – ядро нашего ударного кулака. От вас зависит, победим мы в этой войне или проиграем. Вспомните восстание. Вы не пожалели своих людей ради национал-социализма. И теперь я жду от вас того же. И помните. Судьба Рейха и германской расы в ваших руках!
Гудериан вышел на свежий воздух и, отойдя немного в сторонку, закурил. Да, в Рейхе имелись достаточно строгие требования по борьбе с курением в общественных местах, но многие на это плевали. Особенно в такие трудные моменты. Он курил и думал над тем, что происходит.
Сзади раздались тихие шаги. Хайнц обернулся и встретился с испуганным взглядом Альберта Шпеера, который никак не мог отойти от совещания.
– Будете? – протянул Гудериан Альберту открытый портсигар.
– Нет, спасибо, – покачал он головой.
– Вижу, вам тоже не все понравилось, – с кривой улыбкой констатировал Гудериан.
– Да я даже не могу понять, что происходит, – пожал плечами Альберт. – И этот фольксштурм… Зачем? Он что, хочет сложить в могилу всех немцев?
– Боюсь, мой друг, что он просто сошел с ума.
– Вы полагаете? – несколько рассеянно переспросил Шпеер.
– Уверен. В старые времена таких людей называли одержимыми. Дескать, их души захватили бесы там или какие духи. Его же душа во власти идеи. Ради нее он готов пустить весь мир прахом. И нас с вами тоже.
– Дружище, я полагаю, ответы на этот вопрос нам нужно искать не здесь и не сейчас. По крайней мере, я так точно не хочу об этом думать. Я солдат. Мое дело выполнять приказы, какими бы сумасшедшими они ни были.
– Хм… – В глазах Альберта проскочили лукавые искорки. – Скажем так, – произнес он и, быстро оглядевшись, не подслушивает ли их кто, продолжил: – Я в курсе небольшого дискуссионного клуба. Моя позиция проста – я не хочу, чтобы немецкий народ был пущен на убой. И если я могу быть полезен, то с радостью помогу, – он слегка кивнул.
– Признаться, я не понимаю, о чем вы, – чуть прищурив глаза, произнес Гудериан.
– Безусловно, – улыбнулся Шпеер и попрощался с генералом. Все, что он хотел сказать, – произнесено, а дальше нужно было время. Ведь в таких делах никто просто так никому не доверяет.
– Господа, – перебил всю досужую болтовню хозяин кабинета, начиная заседание, – прошу внимания.
