Мама на полставки (СИ)

Я вдруг поперхнулся воздухом и с трудом преодолел приступ удушья. Чувствуя вину перед этой девушкой, я никак не мог найти подходящих слов для оправдания перед ней.

— Эмин? Эмин, это вы? Если так, то говорите, что хотели. Извините, у меня очень мало времени. Я спешу.

— Мы снова на «вы»? — удивился я.

В ответ раздался тяжелый вздох.

— Я знаю все, Эмин. Знаю о вашем обмане. Да, мы снова на «вы». На этот раз окончательно.

Разумеется, она все узнала. От моего брата Эльдара. Но честно говоря, в этот момент я четко ощутил, что нельзя было перекладывать всю вину на моего младшего брата.

Это было бы неправильно, нечестно. Сделав так, я бы стал копией своих родителей, которые, натворив кучу всего, совместно признали виноватой другую девушку, а с себя ловко сняли всю вину, не желая признавать ошибок. Это был путь в никуда. Теперь я это четко понимал и не мог больше действовать так, как раньше!

Было неправильно обвинить в собственных ошибках Эльдара. Не знаю, с каким умыслом он сообщил Ане о стоимости этой статуэтки: умышленно выставил меня ублюдком или это вышло случайно? Но какая, к черту, разница? Ведь это случилось постфактум, а первым действием был мой обман.

Я вспомнил, как гордился собой, с каким удовольствием смаковал детали своего обмана, и испытал жгучее чувство стыда, которое заполнило меня целиком. Я сожалел, что поступил именно так, с этой девушкой, которая с самого начала была открытой, чистой, по-настоящему искренней и солнечной. Сам того не подозревая, я потянулся к ней, как к солнцу, но сам же стал той грозовой тучей, которая способна притушить сияние теплых лучей.

Я не хочу ее терять.

Эта мысль пронеслась вдоль всего позвоночника жгучей волной, простреливая каждый позвонок, каждую мышцу импульсами.

Я не могу ее потерять…

Нет-нет, только не это!

При мысли, что Аня могла уйти навсегда, я испытал чувство страха, как во время падения, ледяной пот прошиб насквозь, на лбу выступила холодная испарина.

— Послушай, Аня. Я все могу объяснить! Да, я схитрил насчет реальной стоимости той статуэтки. Это было сделано спонтанно, случайно. Я хотел лишь тебя задержать и выбрал не самый лучший способ, признаю. Но я был готов на все. На все…

— На войне все средства хороши? — горько усмехнулась Аня.

— Извините, Эмин Муратович, но это не для меня. Спонтанно, случайно… Я могу это понять. Но не могу понять другого. Разве позднее у вас было мало времени, чтобы признаться? Хотя бы в ту самую ночь или утром? Эмин, было множество моментов, когда можно было поговорить честно! Но вы этого не сделали… Вам гораздо важнее сам факт победы, а за ценой, вы как в той песни, не постояли.

Аня заплакала в голос, и мое сердце начало разрываться от мучительных спазмов.

— Я даже не могу винить в этом вас. Дело скорее, во мне.