2
0Но усы немедленно отодрала.
– Да, так лучше, – похвалил Бено. – А теперь объясни, зачем ты целовалась с садовником!
– Я не садовник. Я продюсер! – предупредил Тони.
– Да! Я целовалась с продюсером! У оперных певиц так принято! Ты же учил петь проституток! Признайся, ты испытывал при этом удовольствие?
– Как продюсер, я должен вмешаться. Дорогая Паола, мы тебя любим и уважаем…
– Даже не пытайся меня уговаривать!
– Не собираюсь. Мы с Бено решили поставить оперу без тебя.
– Осторожно, у неё пистолет! – напомнил Макс. Садовник не испугался.
– Мы итальянцы, – заявил он, – одна-две пули нам не повредят. К тому же оружие не заряжено. Обоймы нет.
Эта новость сильней рассердила Паолу, хотя, казалось, максимум уже достигнут. Паола запустила железяку в голову садовника. Тот не пытался уклониться. Как и было обещано, оружие пролетело в метре от цели, врезалось в стену, и бабахнуло в потолок, разбив светильник.
Паола взвизгнула, присела и закрыла уши руками. Она не была уверена, что пуля не продолжает носиться по помещению и пыталась теперь уменьшить площадь поражения.
– Женщины в гневе ужасно доверчивы, – улыбнулся Тони.
– Иди домой, Паола. У нас все роли расписаны.
– Дудки! Я буду петь! Роль Брунгильды моя! А ты – подлец!
Паола отвесила пощёчину Тони – тот принял оплеуху с некоторым удовольствием.
Вторая затрещина досталась Бено, – тот настолько привык, что не обратил внимания.
Потом Паола замахнулась на Макса – комик закрыл голову руками и крикнул:
– Я на твоей стороне, сестрёнка!
Паола фыркнула и выбежала вон.
– Не знаю, что там дальше в вашей опере, подготовка мне очень нравится, – заявил Макс.
Чем глубже женщина увязла в искусстве, тем ярче становится её характер. Например, Герда. Будучи простой служащей министерства обороны, была она вредной, но управляемой. И уж точно не пугала своим поведением. Но стоило дирижёру объявить бордель театром, Герда переменилась. Она встретила дирижёра в коридоре. Бено уступал дорогу, девушка её загораживала. Бено вправо – она вправо. Он влево – Герда туда же.
– Что такое? – насторожился музыкант. За годы брака он перестал считать всё непонятное женским кокетством.
– Не любишь чёрных? – спросила Герда вызывающе.
– Ничего подобного, – ответил дирижёр.
– Отвечай, расистская морда! – не отступала девушка.
– Вздор! Цвет кожи никак не влияет на музыкальные способности!
– Почему тогда ты не учишь меня петь?!
Бено почувствовал вдруг, что в живот упирается лезвие.
– Вот примерно поэтому, – вздохнул он. – Милая, обратитесь к доктору. Вам необходимо успокоительное.
– А ну шагай! – велела танцовщица.
– Будешь слушать мою лобковую кость.
Девушка затащила дирижёра за угол, пнула пару раз, чтобы слушался. Потом была возня, знакомые инструкции.
– Отсюда.
