3
0– Ну наконец-то… И смотри, чтобы портрет был изумительным, именно такой эпитет должен ему подходить, поняла, Улитка? – громко сказал он, чтобы Туся услышала его издалека.
Нина с Филей стояли поодаль, около входа в лес. Молчали.
Вдруг Филя протянул руку к ее волосам, провел по прядям около лица. Нина оторопела, не зная, как себя вести. Впервые к ней нежно прикоснулся тот, кто действительно ей нравился.
– Что? – она посмотрела на него.
– У тебя на волосах была… Вот, – он раскрыл ладонь. По ней действительно ползал жучок. – К счастью. Какому-то большому счастью. Примета такая.
Нина поспешно убрала прядь за ухо и улыбнулась.
– А что, на экономическом факультете изучают фольклор?
– Нет, – он тоже улыбнулся, – честно говоря, сам не знаю, откуда это в голове. Может, вру. – Он пожал плечами, а потом поднес раскрытую ладонь к Нининым губам и сказал: – Загадай желание и подуй. Она полетит и унесет желание на небо. Это уже знаю от Туси. Она их в детстве вылавливала, как Деда Мороза.
«Вот бы большое счастье случилось», – загадала Нина, думая о Филиной улыбке, и подула, зажмурив глаза.
Когда она тихонечко разлепила один глаз, божья коровка все еще ползала по руке Фили.
Нина не успела расстроиться, ее отвлек Тусин голос:
– Подождите, не двигайтесь! Я боюсь, что предыдущий кадр не удался, это же пленка… Нина, а ты можешь еще раз подуть…
Нина пожала плечами и набрала в легкие воздуха. В этот раз она уже не представляла Филю, только мимолетная мысль пронеслась в голове: «Ну, счастье можно?»
– Улетела, – услышала Нина Филин голос и открыла глаза.
– Слушайте, там водонапорная башня стоит, может, наперегонки, а? – сказал Даня, указывая вдаль.
– Стойте, я фотоаппарат уберу… Представляете, он меня заставил потратить на него пять кадров! Кривлялся…
И они бросились по полю. Нина улыбалась, длинные волосы летели за спиной. Краем глаза она видела своих друзей.
Добежав, они все тут же рухнули на Даню, который примчался первым. Так и лежали на траве, положив головы Дане на живот.
Ноги у Нины болели оттого, что она слишком сильно ударяла ими о землю во время бега, грудь вздымалась. На щеках, судя по Тусиному виду, у нее тоже алел румянец.
Они засмеялись, спугнув безмятежную тишину в майском поле.
– Слушай, Улитка, – Даня потряс Тусю, чтобы убедиться, что она точно слышит его.
– Чего… – отозвалась Туся, все еще тяжело дыша.
– А как ты фото собралась проявлять? Там же целая лаборатория нужна…
– Мы с папой проявляли в ванной. Закрывались, и все, – сказал Филя. – Я тут, к слову, вообще единственный из вас, кто еще пленку застал.
– Поцелуй себя в лобик, – сказал Даня. – Так что? Нам-то фото как увидеть?
– Я отдам Филе пленку, когда он в город поедет. Он отнесет ее в специальный салон, оставит мою почту.
