Ловушка. Форс-мажор

Пока сдались-отписались, пока поставил машину в гараж, пока раскатали с Каргиным пару кружек пива за удачно проведенную контртеррористическую операцию… Короче, только после этого наступило: «Пока?» – «Да, бригадир, все, пока».

Укладываясь, Паша снова вспомнил про Катю. А, вспомнив, решил прибегнуть к испытанному средству – тесту. С некоторых пор в его комнате висела мишень от детского дартса, к которой был прикреплен фоторобот заклятого врага – вора в законе Ребуса, год назад ставшего прямым виновником гибели очень близкого Козыреву человека. Нехитрый Пашин тест в данном случае заключался в следующем: следовало всего лишь загадать желание, после чего метнуть дротик в мишень.

Если снаряд втыкался в голову Ребуса – считай, дело выгорит. Если же в «молоко» – то, извиняйте, попробуйте как-нибудь позжее.

Козырев отошел на заданную дистанцию, размахнулся и…

В общем, шансы на то, что сегодня у него была не последняя встреча с Катериной, оказались достаточно велики – иголка вошла Ребусу точно под левый глаз.

«Эй, одноглазый, ну-ка спой мне песню про Чикаго…»

Если в клиенте проснется самое высокое, мы потеряем клиента, это знает любой маркетолог.

По дороге к небольшой апельсиновой рощице, разросшейся в каких-то нескольких сотнях метров от знаменитой Milla de Оrо («Золотая миля»), на естественной каменистой террасе примостилась изящная двухэтажная вилла ослепительно-молочного цвета. Невысокая по нашим национальным меркам ограда позволяла любопытствующему взору разглядеть небольшой сад с тропическими растениями и деревьями, вычурную беседку для пикников а-ля малый Парфенон, паутинку вымощенных мраморными плитами дорожек, сходящихся у открытого бассейна перед домом.

И собственно само здание, выстроенное в стиле «дольче вита прагматик». На первый взгляд архитектурное решение казалось простым и отчасти даже банальным. Между тем, в этой самой простоте и заключались особые «шик, блеск, красота», которые наделяли сам дом и прилегающее к нему пространство особой, растворенной в воздухе, аурой. Причем индивидуальной настолько, что повторить замысел неведомого проектировщика, формально скопировав планировку и ландшафтные изыски вокруг, едва ли было возможным. Словом, сравнивать этот дом с подмосковными краснокирпичными замками новых русских – это все равно что столкнуть лбами Бартоломео Растрелли и архитектора Бурдина, разработавшего проект панельного жилого дома серии К-7 (в простонародье – «хрущевка»). Разве что есть смысл потягаться в цене, поскольку в свое время вилла была приобретена нынешним ее владельцем всего за неполный миллион баксов, что по меркам дня сегодняшнего более чем скромно.