Ловушка. Форс-мажор

– Здравия желаю! В гости к нам? Или по делу?

– Прошу прощения! Давайте не будем мешать людям работать. Пройдемте ко мне. Прошу… Иванов, чай, печенье ко мне в кабинет!

Справа на стене висела новенькая фанера в рамке. Это означало, что уголок информации в наличии – всё как у людей. Вырезанная статья «Все ли прошли диспансеризацию?» обнадеживала заботой. На фотографии была изображена внимательная докторша, слушающая, очевидно, диспансеризуемого. Вот только интонация фотоэтюда колебалась между осмотром перед космическим стартом и санобработкой в колонии строгого режима.

Рядом коробился свежей гуашью лист картона, символизирующий «Молнию». Сегодня та шарахнула по выявленной бреши в дисциплине отдела:

«Вчера начальником отделения тов. Махно было сделано устное замечание одному из сотрудников нашего подразделения за неопрятный внешний вид в районе головы. Специально не упоминая его фамилию (не хотим позорить на первый раз), напоминаем о недопустимости подобных фактов у остальных офицеров».

Подписано – «Актив». Проставленный чуть выше названия листка гриф грозил: «За пределы подразделения не выносить!»

Подполковники притормозили возле стенда.

Очевидно, их привлекли переливы гуаши.

– Вши – бич «каналоармейцев»! – озаглавил злободневную тему Есаулов, прикусив нижнюю губу, чтобы вслух не порадоваться своему экспромту.

Но старшие офицера на эту его фразу отчего-то реагировать не стали…

В кабинете Есаулова демонстративно висел план-схема города-на-Неве с немыслимыми, но отменно вырисовыванными обозначениями. Живописцу особенно удались зеленые треугольнички основанием вверх.

Ровные стопочки бланков на вытянутых строго в линию полках призывали восхититься порядком. Взгляд невольно натыкался на переплеты журналов, описей, подшивок. Всё это великолепие сияло новым картоном и собранностью, и аромат столярного клея одомашнивал. Да, что умел Циркуль, то умел!.. В довершение, последним, так сказать, штрихом, на рабочем столе Есаулова, как недописанное лермонтовское стихотворение, смущалась разглаженная газета «Санкт-Петербургские милицейские ведомости», на которой красовались пометки синим карандашом. Центральная напоминала: «Взять на вооружение!»

Впрочем, подполковник Гурнов походя все-таки подметил: «Нет шторок на карте города». Но так и не посмел озвучить свое замечание в этом царстве взрослого подхода к делу.

Тем временем Миша Иванов внес на шахматной доске три стакана с чаем и идеально вскрытую пачку импортного печенья.

– Товарищ начальник, я над шестнадцатым ходом подумал, – игриво завершил комбинацию Миша.