Ловушка. Форс-мажор

В свою очередь от меня тебе тоже бонус-бизнес-предложение: а давай моих «водкиных» СВР продадим? Те вполне могут использовать их на территории предполагаемого противника в качестве бактериологического оружия.

– Жора, это дорого. В смысле, СВР может не потянуть. Но, когда после моей всесокрушающей операции мы с тобой завалимся пожрать в итальянский ресторан, обсудим и это. Не вопрос?

– Легко. Но учти: ты сам напросился на мою группу захвата.

Специалист повесил трубку, выдохнул и потрогал лоб. Капелек пота на нем, как ни странно, не было. «Да, словно в землянку во время артналета попал», – подумалось ему.

– Павел, это Есаулов. Буду краток: наше с тобой предположение подтвердилось. Юра, который харьковский, выяснил, что Валера Сазонов прилетел в самостийную ночью рейсом Барселона-Киев и тем же утром взял билет на фирменный скорый Киев-Петербург. Поезд должен был прибыть в Питер час назад. А раз должен – скорее всего, прибыл.

– Класс! Жаль, разминулись с ними чутка. Вот только предположение это было целиком и полностью твоё. Так что соавторство мне приписывать не стоит.

– Брось: свои люди – споёмся.

Кстати, запомни-запиши новые установочные данные Ребуса: сейчас он пользуется паспортом на имя гражданина Белоруссии Доценко Андрея Степановича.

– Павел, не тупи… В спальном купе, а Ребус других не признает, сколько мест? Два. И если на одном у нас Сазан, соответственно, на втором будет кто?… Правильно, Доценко А. С. Который, к слову, также входил в список пассажиров рейса Барселона-Киев.

– Согласен, чего-то я немного того…

– Весьма распространенное в наши дни заболевание. Исходя из этого, давай мы с тобой договоримся следующим образом: если в три часа в «Волне» действительно начнется какая-то нездоровая движуха… нарисуются всякие там ребусы-завьяловы-сазаны-некрасовы… сразу звони мне.

И тогда я командую своим: «Рота, в ружье!»

– А как же премьера мюзикла «Не пойман – не кайф»?

– Придется отложить. Соврем, что с утра наша меццо-сопрано сходила в женскую консультацию и потеряла дар речи. А затем и вовсе сорвала голос. На нашем же теноре.

– И теперь не может взять ничего выше ноты «бля», – довершил апокалиптическую театральную драму Козырев.

Большие окна двухуровневого ресторана «Волна», что на Петровской набережной, служили своего рода пограничной полосой, разделяющей новомодный хай-тековский интерьер заведения с кусочком Петербурга изначального.

Того, в котором аккуратно подстриженные шапки деревьев, потрясающий вид на невскую «першпективу» и знаменитый домик Петра I – ровесник города. Несмотря на довольно кусачий средний чек и соседство с более демократической «Якиторией», недостатка в клиентах ресторан не испытывал. Особенно теперь, в самый разгар туристического сезона.