Ловушка. Форс-мажор

В оборудованном в гараже тайнике оставалось лишь несколько предметов, припасенных на самый черный день.

От пьяных сентиментальных воспоминаний о любимой супруге беседа самым естественным образом переключилась на Эрмитаж. И в этой теме иностранцу, как крупному специалисту в области археологии, было необычайно интересно решительно все. В первую очередь – музейная кухня, представление о которой, со слов Стуруа, по фильмам и путеводителям не составишь. Исключительно – при общении с профессионалами. Ощущать себя таковым Запольскому было необычайно лестно, поэтому рассказывал он долго, много и подробно.

Разве что с небольшой поправкой на сумбур.

Как-то невзначай затронули условия хранения рукописного фонда, и, когда из уст Запольского между делом прозвучала фамилия «Глухова», иностранец пришел в необычайный восторг. Оказывается, в свое время Стуруа случайно прочел в Интернете несколько ее переводных монографий. В том числе посвященную хронике византийского монаха Дионисия. И с тех самых пор он тешил себя надеждой, что когда-нибудь сумеет лично засвидетельствовать свое почтение этой талантливой женщине.

На что порядком закосевший Запольский отозвался неинтеллигентным «говно вопрос», потянулся за мобильником и спихнул со стола богемское стекло. Фужер разлетелся по-киношному красиво. Запольский испуганно икнул и, увидев подлетающего к ними официанта, слегка протрезвел.

Под занавес вечера Стас деликатно рассчитался за ужин по кредитке и попросил вызвать такси для своего русского приятеля. В ожидании машины договорились, что в ближайший выходной они нанесут визит Глуховой, после чего расстались, вполне удовлетворенные друг другом.

На всякий случай Стуруа и Эдик проследили весь обратный маршрут Запольского, сопроводив его чуть ли не до дверей квартиры. Идея принадлежала Линчевскому, который резонно рассудил, что в таком состоянии «клиент» запросто может стать желанной добычей уличной гопоты. А сидеть на попе ровно и терпеливо ждать, когда отметеленное малолетними наркошами чмо выпишется из больницы, Эдик не собирался.

Пару недель спустя Запольский уже вовсю кусал локти, страдал и терзался по поводу того, что спьяну упомянул в беседе с иностранцем хранительницу Глухову.

Посетив квартиру музейщицы, Стуруа испытал настоящий шок от условий жизни заслуженного работника одного из самых известных музеев мира. Убогая обстановка и старенький холодильник, который по причине отсутствия в нем продуктов служил, скорее, предметом интерьера, являлись наглядным пособием к инструкции «Выживаем на двести пятьдесят долларов». Конечно, в той же ЮАР за чертой бедности живет огромное количество семей, имеющих совокупный доход и в пятьдесят долларов в месяц.