Ловушка. Форс-мажор

– Ёбынь это. Для геев, – тихонько шепнул он, отбросил пиджак и осторожно пошел вслед за Стуруа.

За стеклянными углами стеклянных переходов появилось кафе. Здесь оба одинаково взяли по чашке эспрессо и, усевшись неподалеку друг от друга, на полсекунды переглянулись.

«Лицо человека, знающего, что такое жить кость в кость», – подумал Стуруа.

«Хавелло опасное. С таким лучше играть вежливо», – мелькнуло у Эдуарда.

Кондиционер давал приятную прохладу, и это был единственный плюс заведения. Всё остальное – в минус. В первую очередь, чужие лица вокруг. Особенно морды двух мопсов, вертящихся на руках пары девиц, изображавших из себя избранниц Голливуда и тонких знатоков минета.

Но ни то, ни другое не катило. Ибо про Голливуд они знали лишь то, что живут в нем богато, но не они. Да и с сексуальными фантазиями также было туго – это Стуруа определил по тонким и противным губам. Мопсы вроде как были призваны доказать обратное, но у них это получалось скверно. В какой-то момент Стас и Эдик снова взглянули друг на друга и… заржали, поняв, что их оценки совпадают. Поняли это и девицы, которые дико скривились. Одна из них в досаде, возможно, даже ляпнула: «Лохи!»

В этот момент между парнями присела компания, состоящая из трех бандитов-переростков.

Возможно, они решили, что быть бандитами модно, возможно, просто промахнулись во времени лет на десять, но вели они себя скверно, показывая всем, даже витринам, что такое крутость в их интерпретации. А главное – вокруг стало громко, не уютно и не смешно.

Эдуарда это разозлило. Стуруа, напротив, заинтересовало.

– Вечерком нюхнем… погудим… Бабец там нормальных… с дойками… Все дела… – слышалась дрянь с деланым хохотом.

Наконец они двинули столом так, что раздался омерзительный скрежет круглой ножки по полу. Это окончательно взбесило Эдика, который не переваривал резких неожиданных звуков.

– Парни, а можно мне спокойно кофе допить?! – не выдержал он.

– Можно! – раздался гогот.

«И зачем только я сказал „А“? – подумал Эдуард. – Теперь надо и „Б“ произносить».

– Ты мне это как кто позволяешь? – рявкнул он.

Наблюдавший за ним Стуруа все понял и под столом аккуратно разломал пополам две палочки, заботливо лежавшие на случай заказа японской кухни. Затем пододвинул к себе перец.

– А тебе какая разница?! Если тебе позволяют? – хохотнул бычок. Впрочем, хохотнул чуть неуверенней, так как увидел глаза Эдуарда.

– Разница есть. Ты чей такой громкий? – Эдик встал. Стуруа увидел, как он незаметно прихватил пепельницу. «Н-да, бур», – усмехнулся он про себя.

– Скажи спасибо, что место здесь гламурное тебя волтузить… – начал привставать старший в компании по комплекции.

Но как привстал, так и осел. Поскольку стеклянная пепельница вошла ему ровно сверху. Сильно вошла.