2
0Его, разумеется, заело. Естественно, из-за двери этому не верили и добавляли к серпуховским воплям:
– Вика, дверь к ебеням разнесем. Потом пыхтеть будешь, чинивши!
Батя прижимал Дорофеева к двери грамотными уговорами. Тот, уже не пытаясь бежать, порылся в спортивной сумке, вытащил пачку денег и протянул Вике, вопросительно глянув на Батю. Он кивком разрешил, держа в фокусе руки Дорофеева и спокойного такого парня в комнате.
– Матери отдай, – потребовал Батя.
– Вика сдала? – прошептал Дорофеев.
– Вика здесь ни при чем. Просто матери больше пригодятся, – так же тихо ответил Батя.
Дорофеев отдал деньги Вике. Это потом мужчины жалеют, а поначалу все «Викам». Батя, продолжая фиксировать взглядом руки, с первого раза открыл дверь сам, и всех троих чуть не снесли сыщики.
– …Ша, народ, похоже, со всеми договорились, – на правах старшего закончил разруливать Серпухов. – Забираем Дорофеева и… – он вчитался в документы второго, – гражданина Дортюка.
Вика зачем-то требовала взять ее с собой. Но ее послали. Тем более, что пупса оставить тогда было бы не с кем.
В машине Дорофеев несколько раз переспросил, почему Батя велел ему отдать деньги матери.
– Слышь, хоть теперь-то скажи – Вика сдала?
Батя хотел было объяснить, но ему вдруг стало грустно, и он лишь отмахнулся.
По приезде в отдел, дистанцируясь от неизбежной в такие минуты канцелярской рутины, Батя пошел в магазин. Купил на свои блок сигарет и бутылку пива («Вот, держи, черный „Петр“ и синяя „Балтика“ – я вроде бы ничего не перепутал?»), чему Дорофеев искренне удивился:
– Благодарю душевно, не ожидал! Возьми деньги.
– Не надо. Я обещал.
– А с Линчевским что делать будете?
– С каким Линчевским?
– Которого со мной привезли.
И только теперь Батя, вспомнив различие в фотографиях, окончательно врубился. Он подскочил со стула, метнулся к двери и громко прокричал в коридор:
– Народ, а где Дортюк?!
– Отпустили, он чистый. Проверили уже, чего отвлекаться-то? – со знанием дела доложил «молодой».
– Н-да! – почесал в затылке Батя. – Лажанулись, однако…
Дорофеев заулыбался:
– Не всё коту масленица – иногда и под хвост… Начальник, будь человеком, скажи – Вика сдала?
– Слушай, откуда ты такой характерный взялся? Один на меня попер. А ведь немолодой уже.
– А ты что, Алеша Попович, что ль?
– А ты биографию мою знаешь?
– А ты что, писатель великий, чтоб я биографию твою изучал?
– Проломить мне голову?
– Где-то да, – признался Дорофеев.
– Я бы тебе тоже что-нибудь проломил. Лежали бы сейчас в соседних палатах, через твой конвой переговаривались…
Субботний день прошел для Козырева под знаком цоевского пророчества: «Время есть, а денег нет, и в гости некуда пойти». Катя на весь день укатила к родителям, отдавать, по ее выражению, дочерний долг.
