Не люби меня

Ничего сверхъестественного не происходит кроме того, что мы с Яром сидим близко друг к другу. У него ведь был шанс подвинуться, но он этого не сделал, специально прижав меня к краю дивана. Вот только зачем?

Ярослав не распускает свои руки, не пытается залезть мне в трусы. Всё более чем чинно и благородно. Мы вновь неплохо ладим и обсуждаем фильм. Правда, не получается так, как раньше. Непринужденно и ровно. Я никак не могу отделаться от мысли, что ещё недавно свободно трогала член Жарова и посасывала его горячий язык, который блуждал у меня во рту. Вот же напасть!

В этот раз на экране не боевик, а криминальная драма, в которой присутствует ярко выраженная любовная линия. По мере раскрытия сюжета я начинаю понимать, почему не люблю ни читать любовные романы, ни смотреть снятые по ним фильмы. Потому что, например, в ужасах почти нет шансов на то, что ты всей душой проникнешься главным героем. Там страх, кровища и неожиданные повороты сюжета. В любовных романах велика вероятность принять близко к сердцу ту или иную ситуацию и примерить её на себя.

Когда в фильме Энди Вудс встает перед выбором — остаться верным или изменить жене, я закрываю глаза и не смотрю на экран.

— Выдыхай, Пряник, — предлагает Яр. — Он не смог.

— Честно? Ты не врёшь?

— Честно.

С опаской открываю глаза. Главный герой задумчиво курит у окна, даже не глядя на то, как несостоявшаяся любовница собирает свою одежду по всему номеру.

— Фух. Я чуть не раздробила ему яйца через экран.

Яр коротко смеется и переводит на меня свой взгляд.

— Не люблю измены, — поясняю Жарову.

— Почему?

— А за что их любить? Это мерзко и грязно. Хотя вы, мужчины, конечно же, считаете иначе и зачастую оправдываете измены.

— Я бы поспорил.

— Ну попробуй, — скептически приподнимаю бровь. — Хочешь сказать, что в отношениях ты верен своей половине?

Яр прищуривается и молчит. Он такой спокойный и расслабленный. Хочется залезть к нему под бок и тоже успокоиться.

— Ты меня за кого принимаешь, Сонь?

— Я прекрасно помню, как ты изменял своей девушке с её подругой! — отвечаю, воинственно вскинув подбородок. — Я помню о тебе больше, чем ты можешь себе представить.

— Я был подростком. Это не считается.

— Блядство... оно в крови.

Жаров качает головой и потирает ладонями щетину.

— Так моя мама говорила. У неё был один такой мужчина. Клялся в любви, охапками таскал цветы, а потом она поймала его в постели с другой женщиной. Дурой была, на первый раз простила, потому что этот мужчина раскаивался и не давал ей проходу. Но спустя месяц он поступил так снова."

"Я часто дышу, вспоминая эту неприятную ситуацию. Мама места себе не находила и проклинала весь мужской род, а у меня сердце за неё болело. Я была маленькой и лишь гладила её по волосам, чтобы не плакала.