Люблю и ненавижу

Она знала, что Джессика склонна к мелодраматическим эффектам и способна не заметить притворства в потоке слез или истинного горя в серьезном лице.

– Ну конечно, я же ничего не понимаю в людях, – поджала губы Джессика. – Но ты сама должна была встретиться с этим типом. Он вышел отсюда буквально минут за пять до того, как ты пришла.

Сомнение промелькнуло в голове Карен.

– Такой высокий, в темном костюме и галстуке? – спросила она. – Симпатичный?

– Ага. Точно он, – с убеждением произнесла Джессика. – Был он похож на мужа, убитого горем?

– Н-нет, – протянула Карен. – Но, может быть, это был не он…

– Вечно ты стремишься всех оправдывать! – фыркнула Джессика.

Карен пребывала в растерянности. Мужчина, который так приветливо улыбнулся ей на входе, действительно не был похож на страдающего человека. Но, с другой стороны, кто она такая, чтобы строго судить людей? Постороннему глазу редко видно, что происходит в душе у другого…

– О чем спор? – раздался приятный мужской голос, и к девушкам подошел Эдуард Салливан.

При звуках его голоса мысли Карен приняли гораздо более приятное направление. И мужчина у входа, и пострадавшая женщина были моментально забыты. Эд лично просил ее, чтобы она поменялась сменами с Бланш и вышла на работу сегодня. Именно тогда, когда дежурил он. Более того, когда он был единственным дежурным врачом…

Голова Карен кружилась, когда она пыталась размышлять о том, что может стоять за этой, на первый взгляд, невинной просьбой.

– Добрый вечер, доктор Салливан, – вежливо проговорила она, поворачиваясь к нему.

Никто не сможет упрекнуть Карен Кордейл в том, что она вешается на мужчину.

Голос и слова Салливана были также корректны и бесстрастны, но глаза радостно приветствовали ее, и на душе у Карен потеплело.

– Я рассказывала Карен о нашей сегодняшней пациентке, – бесцеремонно вмешалась Джессика.

Как и все молодые женщины хантервильской больницы она была немного влюблена в доктора Салливана и, увы, ревновала его к Карен.

– Да, неприятный случай. – Лицо Эдуарда потемнело. – Боюсь, будут последствия. А ведь все произошло по глупости. Разве можно женщине сидеть за рулем так долго! Эти автомобили до добра не доводят…

Сердце Карен сжалось. Она знала, что Эдуард всегда очень переживает, если у его пациентов трудности. Всякое бывает в работе врача, и тяжело прийти в себя, когда все усилия оказываются напрасны…

– Но ведь с ней все будет в порядке? – робко спросила Карен.

– Да, – горько улыбнулся он. – И я очень надеюсь, это научит ее быть осторожнее в будущем. Слабое, но все-таки утешение.

Карен захотелось обнять Эда и прижать его светловолосую голову в своей груди, чтобы облегчить его боль.