Люблю и ненавижу

Джеймс со вздохом поднялся, машинально отметив про себя, что доктор Салливан на полголовы выше его.

Наверное, этот малый очень нравится женщинам, подумал он и тут же удивился сам себе. Его жена в больнице, его ребенка больше не существует, а он способен думать о таком пустяке, как женщины доктора Салливана!

Лана лежала в отдельной палате в самом конце коридора. Доктор Салливан вошел в комнату и заговорил неестественно бодрым голосом:

– Миссис Дилан, к вам приехал муж. Прошу вас, приободритесь. Вы хотите поговорить с ним?

Ответа Джеймс не услышал. Ему внезапно стало страшно. Какой бы Лана не была – крикливой, сердитой, ласковой или обиженной, она никогда не нуждалась в том, чтобы с ней разговаривали в подобном тоне. Она всегда была борцом, и Джеймс не представлял себе, как ему вести себя с женщиной, которой только что сказали «приободритесь».

– Заходите, мистер Дилан.

Джеймс толкнул светло-зеленую дверь и шагнул в прохладный полумрак. Лана лежала на узкой кровати и смотрела на него. Она была смертельно бледна и закрыта одеялом по самый подбородок. Рядом стоял какой-то большой аппарат с тонкими трубочками, которые уходили под оделяло, на столике валялись таблетки. На Джеймса повеяло въедливым больничным запахом.

– Привет, – хрипло сказал он. – Как ты?

Лана попыталась улыбнуться.

– Нормально, – тихо ответила она.

Тишина. Никто не находил в себе сил, чтобы начать разговор. Доктор Салливан перетаптывался с ноги на ногу. Ему явно было не по себе.

Странно же мы должны выглядеть в его глазах, невольно подумал Джеймс. Совсем не похожи на убитых горем супругов…

– Я вас оставлю ненадолго, – произнес наконец доктор Салливан, изо всех сил старавшийся, чтобы его голос не звучал слишком обрадованно. Конечно, он ведь нашел выход из ситуации.

– Если вам что-то понадобиться, я буду рядом… – и врач поспешно вышел из палаты.

Джеймс подошел ближе и пододвинул к изголовью кровати табурет. Как должен вести себя заботливый муж?

– Как ты? – повторил он бессмысленный вопрос. – За тобой здесь ухаживают?

– Да. – Лана едва шевельнула бескровными губами. – Все очень хорошо.

Наверное, я должен взять ее за руку и сказать, что очень люблю ее, с тоской подумал Джеймс. Ложь во имя спасения, кажется, это называется именно так. И какая разница, если мы оба прекрасно знаем, что это неправда?

– Джеймс, мне так жаль… – провалившиеся глаза Ланы наполнились слезами.

– Не надо, не плачь…

Из меня плохой утешитель.

– Я убила нашего малыша…

– Не смей так говорить! – Джеймс вскочил. – Ты не понимаешь, что говоришь. Это просто случайность.

– Если бы я послушала тебе и осталась дома… – Лана всхлипнула. Джеймс снова подсел к ней.

– Послушай, малышка, – ласково начал он. – Все будет хорошо.