Люблю и ненавижу

Противиться этой подкупающей искренности, мальчишескому задору в сочетании с классической мужской красотой было нереально для любой женщины…

– Как он тебе? – Бланш принялась расспрашивать Карен, как только у них выдалась свободная минутка наедине. – Правда, красавчик?

– Он очень интересный мужчина, – была вынуждена Карен.

Красавчик? Называть этим словом Эда как-то не хотелось. Оно отдавало опереточной пошлостью, а чего-чего, но этого в Салливане не было.

– Но он тебе понравился? – настойчиво допытывалась Бланш.

– Бланш! Мы познакомились полчаса назад. О какой симпатии может идти речь?

– Ох, Карен, как же можно быть такой правильной… – протянула Бланш с разочарованием. – А я только хотела тебе рассказать, что доктор Салливан лично попросил меня с тобой познакомить.

– Что??? – воскликнула Карен. Скрывать свой интерес было уже бессмысленно. – Он правда захотел познакомиться со мной?

Увидев ее горящие глаза, Бланш рассмеялась.

– Да. Он увидел тебя сегодня, когда привозили пациентов после аварии, и спросил меня: «Скажи-ка, Бланш, а кто эта неотразимая молодая красавица, скромно стоявшая в стороне, когда мы носились как сумасшедшие? Она пленила меня с первого взгляда».

– Бланш, – укоризненно проговорила Карен. – Перестань надо мной издеваться!

– Прости. Но он действительно спросила меня, кто эта новенькая медсестра. А ведь он никогда раньше не интересовался новенькими.

Уши Карен зарделись. Она уловила в голосе Бланш нотку ревности и почувствовала, что на этот раз спокойно может ей поверить.

– Это еще ничего не означает.

Карен равнодушно пожала плечами, не желая признаваться даже самой себе, что доктор Салливан произвел на нее впечатление.

Я не буду уподобляться сотням других девиц, которые влюблялись в него, угрюмо размышляла она, собираясь в тот день домой. Он милый, приятный мальчик, но разве я знаю мало приятных милых мальчиков? Это еще не повод падать к его ногам…

Однако одно дело противостоять собственным чувствам, и совсем другое – противостоять Эдуарду Салливану. Потому что с самого первого дня он стал проявлять к Карен откровенный интерес. Он давал ей задания, следил за ее успехами и неудачами, подолгу рассказывал о необычных случаях в своей карьере. По больнице поползли слухи, что неприступный Эдуард Салливан наконец влюбился. А уж когда он несколько раз подвез Карен до дома после работы, догадки переросли в твердую уверенность.

– И что такого он в ней нашел? Не поймешь этих мужчин, – пожимали плечами местные дамы. – Карен, конечно, хорошенькая, но такая тихая, незаметная. Неужели ему с ней интересно?

Сама Карен ни о чем не задумывалась.