Любимая ошибка короля интриг

Понял, видимо, что наговорил лишнего. – Будет тебе повышение жалованья. В два раза, как и просила. Но только попробуй не оправдать оказанное доверие. А то я сам тебя уволю.

– Не уволите, – проговорила, вставая с кресла. – Точно не сейчас. Сами же говорили, что я свет ваших очей.

Он одарил меня хмурым взглядом и махнул рукой.

– Иди уже отсюда, вымогательница. Отпускаю тебя домой, готовиться. Но завтра чтобы написала мне самую яркую статью о прибытии короля. А то правда уволю. И возьму на твоё место этого, как его там, Фрадо Брадо? Фридо Бридо? Всё запомнить не могу.

Но я только усмехнулась.

– Он пишет сплетни, а у вас серьёзное издание, – проговорила уходя. – До свидания, вис Ритуло. Не переборщите сегодня с настойкой. Завтра важный день.

И уже выйдя за дверь, услышала его шипение:

– Стерва! Но талантливая.

Нет, на самом деле я всегда была милой, доброй и покладистой. Но однажды пришлось отрастить ядовитые шипы. Потому что иначе в нашем жестоком мире, увы, не выжить.

Когда мне говорили, что армия способна исправить любого, даже самого изнеженного аристократа, я не верил. Но каждый раз, входя в королевский кабинет, смотрел на строгую аскетичную обстановку, вспоминал эту фразу и мысленно жал руку её автору.

Не знаю, как «кого угодно», но одного конкретного принца она точно исправила, да ещё и изрядно переборщив.

Думаю, если бы не традиции, Хан давно поставил бы вместо кресел для посетителей деревянные лавки, да и своё удобное подобие трона заменил бы на табурет, чтобы никто не расслаблялся, включая его самого. К счастью, у него ещё оставались крупицы здравого смысла.

– Чего ты улыбаешься? – недовольно бросил Эрхан, подняв на меня хмурый взгляд.

 – Знаешь же, как меня твои улыбочки бесят.

– Да я весь тебя бешу столько, сколько себя знаю, – ответил ему. – И тем не менее сижу здесь, как твой цепной пёс, готовый покорно исполнять приказы хозяина.

Хан поджал губы, а его плечи напряглись.

– Ты даже не представляешь, с каким бы удовольствием я отрезал тебе язык. Уверен, половины бед в королевстве удалось бы избежать.

– У тебя была такая возможность, – напомнил ему. – Заменил бы двадцать ударов плетью на отрезание языка. Даже представляю, как бы осветили это журналисты: «Новый король отрезает языки неугодным».

– Гиро, заткнись, – прошипел Эрхан. – Давай уже докладывай и уходи. Общение с тобой хуже каторги.

– О, твоё величество, не говори того, о чём не знаешь. – Моя улыбка погасла.

Нет, Хан неслучайно упомянул каторгу, это был верный прицельный удар. И мой дорогой братец бил по этому больному месту без малейших зазрений совести. Хотя откуда у короля совесть? Не было её у него никогда.

Эрхан смотрел выжидающе. Одной фразой он поставил меня на место, напомнил об обязанностях, клятвах и прочем.