4
0Я знал, что не вернется вовремя».
Он перевел еще страницу – ее по-прежнему не было. Уже встревоженный, он выбежал на крыльцо. «Не пошла ли она в хлев? Она любит смотреть, как доят корову». Но в хлеву ее не было. «Может быть, кормит хлебом овец?» Но и у овечьего загона ее не оказалось.
Майский вечер был очень холодный, и когда Олег посмотрел на заросли молодых берез и черемух, спускавшихся к речке, они оказались подернуты белым туманом; серебристый серп месяца, неясно вырисовываясь на светлом небе, стоял как раз над ними. Белые стволы берез и зацветающие кисти черемух напоминали картины Нестерова смутностью своих очертаний и бледностью красок. Соловей щелкнул было и перестал – озяб, наверно.
«Да где же она бродит, непоседа! Еще простудится!» – и он побежал под гору в холодок этих кустов.
– Ася! – крикнул он, углубляясь все дальше и дальше в чащу. Наконец в ответ долетело ее «ау» и лай пуделя, а скоро и сам пудель подкатился к его ногам шерстяным комком.
– Ася! Да где же ты? Выходи ко мне! Я – на тропинке! – кричал он.
– Иди сюда сам, а я не могу! – зазвенел голосок.
– Что-нибудь случилось? – воскликнул он и бросился в кусты на ее голос.
Она стояла, прислонясь к березе, в несколько странной позе – на одной ноге.
– Я попалась в капкан; вот посмотри: мне защемило ногу. Не бойся, я не упала, я успела схватиться за этот ствол. Уже около часа я стою на одной ноге, даже озябла.
– Капкан? Что за странность? Почему ты не закричала?
– Я боялась тебя взволновать и решила лучше выждать, пока ты сам прибежишь…
Он на коленях старался высвободить ее ножку, орудуя перочинным ножом.
– Готово! Какая глубокая царапина! Бедная лапка. Моя жен в капкане, точно лисичка или горностай! Вот и отпускай тебя одну! и он стал растирать ее онемевшую стопу.
Она сделала два-три шага, встряхнулась и вдруг звонко расхохоталась.
Но Олег рассвирепел:
– Тебе все шутки и смех! Я берегу тебя, как зеницу ока, стерегу, хожу следом, отпустил на десять минут, а она в капкан попалась! Не нашла ничего лучше сделать! Что у тебя, глаз нет? Сколько раз тебе говорил, что ты должна смотреть себе под ноги!
Крах, дзинь! Олег пошатнулся и схватился за дерево:
– Что такое? Не понимаю!
Ася снова так же звонко расхохоталась:
– Так тебе и надо! Что же вы не смотрите себе под ноги, милый супруг? Нет глаз у вас, господин Злюка?
Раздосадованный Олег напрасно дергал ногу.
– Что тут смешного? Не понимаю! Ты, кажется, рада, что мои единственные приличные брюки порваны? Больше не ходи сюда в рощу – это может плохо кончиться. Последние брюки!… Не понимаю, чему ты смеешься!
Надежда Спиридоновна еще с юности вынесла любовь к природе, которая у бывших помещиков продержалась в большинстве случаев до последнего дня их жизни.
