Котоводство по-рыжему

Никто же не знал, что такое произойдет… – Тут она прикрыла на мгновение глаза и сглотнула ком в горле. Помолчала и продолжила: – Не хочу оставлять квартиру со старыми замками. Ты сейчас езжай к нам, забирай Маркиза и все его вещи. Все на прежних местах, мы ничего никуда не переставляли.

– Да неудобно мне как-то одной ехать, – взглянула я на нее. – Все же я там уже не живу.

– Да брось… – вздохнула она. – Мама тебе доверяла. Если бы не это, давно бы забрала ключи, ты ведь ее знаешь. Да и мы с Аннетой помним, какая ты нудная и щепетильная. Ничего лишнего не возьмешь. Хотя, если хочешь, можешь взять что-нибудь себе на память из маминых вещей. Смотри сама. Не драгоценности и антиквариат, конечно. Но, может, мелочь какую памятную. Мы не против. Ты, главное, Маркиза забери. Он же не ест и не пьет все это время. Заболеет еще, жалко. Все же мамин кот, член семьи…

Она часто заморгала и отвернулась, скрывая подступившие слезы.

Перед тем как уехать, я подошла к нотариусу. Спросила, есть ли в документах какие-то еще распоряжения насчет меня и кота. Мало ли? Но нет, все, что было, он зачитал вслух. А я попросила разрешения сфотографировать строки завещания, касающиеся меня. Да, владение животным не требовало никакого документального заверения, но мне хотелось позднее, в спокойном состоянии, перечитать строки, адресованные мне. Возражений не имелось, нотариус спокойно позволил мне сфотографировать на телефон нужные абзацы. Прикрыв все остальные сведения о других людях.

– Чувствую себя, словно я героиня сказки. Унаследовала кота… – грустно улыбнулась я ему, убирая телефон в сумку.

– Это не просто кот, – загадочно улыбнулся мужчина. – Это особенный кот. И вы даже не представляете, Лиза, как недалеки от истины.

– Маркиз хороший, – улыбнулась я. – Мы пять лет с ним жили под одной крышей.

Квартира, служившая и мне домом еще полгода назад, встретила темнотой, пустотой и завешенными зеркалами. Те же запахи. Та же роскошь. Тот же флер богатства и интеллигентности. Хороший дом. Мне нравилось здесь.

Я разулась, прошлась по всем комнатам, рассматривая, вспоминая, касаясь кончиками пальцев поверхностей столов и комодов. Постояла возле большой фотографии Маргариты Фридриховны, перечеркнутой через один угол черной траурной ленточкой. Полгода назад здесь так же стояло папино фото, а сейчас оно сдвинуто к стене.

Я постояла, помолчала, потом пожелала негромко покоиться с миром. Мой голос прозвучал в тишине огромной пустой квартиры пугающе. Я аж поежилась. И поспешила в нужную комнату.

Маркиза я нашла на стуле, стоящем напротив кровати. Кот лежал унылый, потухший, несчастный. Даже ярко-рыжая его шерсть стала будто бы тусклее. Не спал, но никак не реагировал на мое появление. Я подошла, присела рядом с ним на корточки, вздохнула.