5
0Ну, я домой попер. По дороге сумку хотел отрыть. Я ее в снегу спрятал. Еще до «стрелки». Но какая-то сволочь мою сумку приватизировала. Дальше вы сами знаете. Только в одно по-прежнему не въезжаю. Выходит, я двое суток без памяти на снегу в этой деревне провалялся? Как же я не замерз-то насмерть? А главное, хороши лилипуты! — охватил его вдруг праведный гнев. — Денег куча, а жалости к людям никакой. Сами смылись, а меня, можно сказать, на верную смерть оставили. Двое суток. Это ж надо, двое суток! — все никак не мог успокоиться Волобуй.
Поглядев на часы, висевшие у нас в кухне, он взвился на ноги:
— Чего ж я тут с вами ля-ля развожу, а мать моя плачет! Пойду сдаваться. Ей же неизвестно, что я живой.
— Стоп, Толян! — крикнул Макс. — Скажи, как ты матери все объяснять собираешься? Волобуй глубоко задумался.
— Вот именно, — не дожидаясь его ответа, продолжал Макси-Кот. — Если ты дома начнешь говорить про лилипутов и золото…
— Значит, вы мне не верите? — уставился на нас Толян.
— Мы-то как раз верим, — ответил я, — но ни один взрослый не поверит.
— Фома, ты прав, — согласился Толян. — Ладно, скажу: «Шел, упал и вырубился. Дальше не помню».
— Да, Волобуй, так будет лучше всего, — одобрил его версию Макси-Кот. — Хотя, — добавил он, запирая дверь за Толяном, — и этому не поверят.
— Макс, а ты думаешь, нам он не наврал? — обратился я к старому другу.
— Чтобы Волобуй такое придумал, — откликнулся Макси-Кот. — Да у него бы даже на четверть этой истории воображения не хватило.
— Пожалуй, ты прав, — согласился я. — Но тогда выходит, что у Пелагеи…
Договорить мне не дал новый звонок в дверь. На сей раз действительно вернулась Жанна. Давно я уже не видел ее такой сияющей.
— Ребята! — с порога воскликнула она. — Маме совсем хорошо! Пошли ко мне чай пить. Я вам сейчас расскажу все подробно.
— А мы тебе сейчас что расскажем, — сделалась очень хитрой физиономия у Макси-Кота. И мы рассказали.
— Выходит, Пелагея и ему помогла! — обрадовалась Жанна.
— А вот это большой вопрос, — с задумчивым видом откликнулся Макси-Кот. — То ли помогла, то ли сперва что-то сделала с Волобуем, а потом, по нашей просьбе, возвратила его на грешную землю. Но без Пелагеи уж точно не обошлось!
— То-то она так странно себя вела, когда мы с ней говорили про Волобуя, — вмешался я.
— Братцы, она от нас точно что-то скрывала, — уверенно произнес Макси-Кот.
— Федя, — повернулась ко мне Жанна, — а помнишь, когда мы в первый раз пришли к Пелагее и когда Волобуй за нами следил… Ну, помнишь, мы уже уходить собрались, а Пелагея вдруг что-то на дворе услышала. Нам сказала: «Сидите», — а сама вышла.
— А Барсик не разрешил мне в окно поглядеть, — отчетливо вспомнил я.
