Кошмары Серебряных прудов

Вооружившись угольком, Пелагея принялась тщательно обводить ее — голову, шею, плечи, руки, торс и, наконец, ноги. Затем она опустилась на четвереньки и нарисовала на полу меловой полукруг, в котором и оказалась Жанна. Вдоль белой линии с внешней ее стороны Пелагея начертала какие-то слова. Однако с моего места прочесть их было нельзя. А ни двинуться, ни даже привстать я по-прежнему не мог.

— Изумительно, — кончив писать, полюбовалась плодами своих трудов колдунья. — А ты стой, стой, — велела она Жанне и направилась к буфету.

На сей раз Пелагея извлекла оттуда два допотопных граненых стакана из толстого стекла и оба доверху наполнила мутной бурой жидкостью из деревянной миски. Один стакан она вручила Жанне, другой поднесла к моим губам.

Я пытался отвернуться. Такую гадость пить мне совсем не хотелось. Кто знал, что она там намешала.

— Пей, Федор, — еще более властным тоном повторила она.

Я был вынужден подчиниться. К немалому моему удивлению, омерзительная на вид жидкость оказалась весьма приятной на вкус. Что-то вроде имбирного лимонада. Я и не заметил, как осушил стакан до дна.

— Понравилось, Федя? — коротко хохотнула колдунья.

Я хотел кивнуть, но попытка окончилась неудачей. Плечо мое по-прежнему оставалось словно каменным.

Жанна тоже допила свою порцию. Она было шагнула к столу, чтобы поставить пустой стакан, но Пелагея протестующе замахала руками:

Жанна послушно прижалась спиною к печке.

— Вот так-то лучше, — с облегчением выдохнула колдунья. — А то бы пришлось рисовать и писать все сызнова.

В комнате воцарилась полная тишина. Скрестив руки на груди, Пелагея замерла посреди комнаты. То ли собиралась с силами, то ли о чем-то задумалась. Постояв так с минуту, она медленно возвратилась к своей лавке и, сев, коротко бросила Жанне:

— Держи зеркало перед собой и смотри в него. Смотри не отрываясь, что бы ни происходило.

— Мяу-у-у, — свирепо раздалось сверху.

Видимо, кот решил подтвердить, что хозяйка не шутит. Жанна, молча кивнув, уставилась в зеркало.

Колдунья вновь простерла ладони над миской. Оттуда раздалось жужжание. Словно влетела пчела. Затем звук стал нарастать. Казалось, теперь по комнате кружится целый рой пчел. Громче, еще громче и еще… Потом жужжание стало тише и вдруг превратилось в шипение.

Пелагея принялась выделывать руками плавные пассы над миской. Внезапно из нее начало что-то появляться. Я не верил своим глазам. Это была голова огромной змеи. Она поднималась все выше и выше. Ее немигающие глаза смотрели на Пелагею.

— Повернись, — коротко бросила та.

Чудище повернулось и одним движением выскользнуло из миски на стол. У меня перехватило дыхание. Змея была огромной, толщиной в две мужских руки и длиною никак не меньше трех метров.