Королевская Элита. Эпилог

Она смотрит на неё с благоговением, почти как в тот первый раз, когда Джонатан усадил меня рядом с собой и научил искусству игры в шахматы. На самом деле это один из немногих спокойных моментов между отцом и сыном, которые я помню с ним.

Маленькие ручки натягивают мне брюки, и я смотрю вниз на своего племянника.

Я хватаю Лэндона и сажаю его к себе на колени.

— Делает других детей.

Его сине-зелёные глаза увеличились вдвое.

— Да. — я похлопываю его по спине. — Держись, приятель. Это будет дико.

Коул качает головой, глядя на меня.

— Прекрати терроризировать мальчика.

Я показываю ему средний палец за спиной Лэндона.

Однако Ава видит, и, хотя я думаю, что она не понимает этого жеста, она хихикает. Я подмигиваю ей, и она смеётся ещё громче.

Лэндон указывает пальцем в её сторону.

— Другие дети, такие же, как она, дядя?

— Мне нравится Ава. — усмехается он.

Илай появляется, с другой стороны, от меня, и прежде, чем я успеваю ему помочь, он забирается на другое моё бедро. Он старше Лэндона и к тому же крупнее, так что он больше ни у кого не сидит на коленях. Однако он становится цепким, когда рядом другие дети. Клянусь, это отвратительное влияние Ронана.

Он учит их всему своему цепкому характеру.

— Да, нравится. — Лэндон тычет в него пальцем.

Илай тычет его в ответ.

— Ты сказал это, врун.

Илай кривит губы, но молчит, затем натягивает мою рубашку.

— Что? — я наклоняюсь, чтобы он мог прошептать.

— Мне не нравится, что он здесь.

Я улыбаюсь про себя, качая головой. Пассивно-агрессивная игра Илая сильна, несмотря на то что он маленький. Возможно, это как-то связано с тем фактом, что он единственный ребёнок.

Он перестал спрашивать о других братьях и сёстрах, как только я усадил его и сказал, что его мама не может снова забеременеть из-за болезни сердца.

Доктор сказал, что мы можем попробовать и посмотреть, как все пройдёт, но я категорически против этой идеи.

То, что мы заполучили Илая, уже было чудом, и мы не собираемся жадничать по этому поводу. Эльза спросила меня на днях, достаточно ли мне Илая.

Его более чем достаточно. Он единственный ребёнок, который нам когда-либо понадобится. Даже если бы его было недостаточно, я бы никогда не стал рисковать её жизнью ради несуществующего. Её здоровье на первом месте, а всё остальное второстепенно.

Она жалуется, что я слишком строг и властен, когда дело доходит до её медицинских назначений и лекарств, но это потому, что мысль о том, что с ней что-то случится, пугает меня до чёртиков.

Она моя уже двенадцать лет. Мы женаты уже одиннадцать лет, и иногда я просыпаюсь и думаю, что вернулся в то время, когда думал, что потерял её в том подвале.

Иногда я просыпаюсь с образами крови, пачкающей её грудь и волосы, и её неподвижного тела в моем мозгу.

Это воспоминание будет преследовать меня всю жизнь.