Командарм

Сказать, что немец был ошеломлён и унижен, значит, ничего не сказать. Это было видно по выражению его лица, когда Шерхан одним рывком за шкирку выпрямил немца и повернул того лицом ко мне. Это уже было не лицо интеллигентного человека, а что-то похожее на помойку, с текущими соплями, слезами и перекошенными чертами лица. Губы у этой физиономии тряслись, зубы выдавали частую дробь, дыхание было прерывистое, с какими-то всхлипами. Я с омерзением взглянул на немца, минуту назад бывшего самим воплощением уверенности в себе, непоколебимого спокойствия даже в момент отступления перед недочеловеками, и спросил:

– Так что, господин Пульман, будете сотрудничать?

Тот дрожащим голосом, слегка заикаясь, ответил вопросом на вопрос:

– Так вы русские? Но так же не бывает! Это не по правилам! Вы же немец, как вы можете работать на унтерменшей?

Я зло усмехнулся и ответил:

– Сам ты тупой, чванливый недоносок! И кто тебе сказал, что я не русский?

– Так у вас выговор стопроцентного немца, родившегося в районе Дрездена. Я сам из этого города и местное произношение хорошо знаю. Невозможно выучить язык так, как вы на нём говорите.

– Хм… Учителя были хорошие!

И мне сразу же вспомнился эпизод из прошлой реальности, когда герр Крюгер охаживает моё безвольное, повисшее на верёвках тело отрезком толстого электрического кабеля. При этом ругаясь на чистейшем дрезденском диалекте немецкого литературного языка. Теперь хоть знаю, где корни этой сволочи. Воспоминания заставили скрипнуть зубами и злобно рявкнуть:

– Хватит болтать! Говори, будешь сотрудничать с русскими или желаешь в ад к своему Йордану?

У немца прорезалось мужество, и он отчаянно взвизгнул:

– Сам попадёшь в свой жидовский ад! Утром танки фон Клейста размажут твои кишки по этой брусчатке! Настоящие арийцы из дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер» смешают с дерьмом и твою гориллу.

Злоба, душившая меня от воспоминаний о герре Крюгере, обрела конкретное воплощение в виде омерзительной физиономии Пульмана. Нервы не выдержали, и я с силой ударил по этой харе. Хотел по физиономии, но всё ещё функционирующие в боевом режиме инстинкты направили мой кулак в точку, отработанную на тренировках в эскадроне. А там учили убивать врагов, а не давать пощечины или просто драться, защищая своё достоинство. Вот мой кулак и попал в нужное место, а Пульман, сволочь такая, умер мгновенно.

– Дурак, – завопило моё подсознание, когда я увидел вывалившееся из рук Шерхана и рухнувшее на брусчатку тело немца.

– Какой же ты дурак, – подтвердила очнувшаяся сущность деда, – этот Пульман, по-видимому, что-то знал о двигающихся сюда немецких резервах, а теперь все эти сведения в потустороннем мире.